Книга Демон играет на нервах. Долго и дорого, страница 5 – Афина Туле

Селеста слегка наклонила голову, явно польщённая. Гости замерли в ожидании. А я улыбнулся самой своей обаятельной, самой опасной улыбкой и заиграл.

Песня полилась легко, почти нежно. Сначала.

— О Селеста, моя ледяная роза,

Красоты идеал, а внутри — морозы!

Губки бантиком, взгляд — как приговор,

С тобой даже в постели будет строгий надзор!

По залу пробежал смешок. Селеста моргнула, но ещё улыбалась.

Я продолжал, постепенно наращивая темп и наглость:

— Ты родишь мне наследников — ровных, как строй,

С идеальными рогами и пустой головой.

Будешь вести учёт, считать каждый грош,

Мне говорить, на кого я похож!

Я уже стоял на столе, размахивая аккордеоном. Голос звучал громко, дерзко, с откровенным наслаждением:

— Селеста, милая, ты чудо, ты прелесть,

Но рядом с тобою пропала вся смелость,

Чем каждую ночь видеть твой идеальный лик

Я лучше сдохну — вот мой последний крик!

Последние строки я почти выкрикнул под бурный аккомпанемент. Зал взорвался. Кто-то аплодировал, кто-то смеялся в голос, кто-то в шоке прикрывал рот. Лорд Гримстоун стал похож на перезрелый помидор, готовый лопнуть. Селеста сидела белая, как полотно.

Мама медленно поднялась. Тишина наступила мгновенно.

— Ксавий Вельдмар, — произнесла она ровным, ледяным голосом, от которого у меня по спине пробежали мурашки. — Ты только что публично оскорбил нашу гостью, её семью и весь наш род. Ты перешёл все границы, которые я тебе когда-либо позволяла.

Она повернулась к дворецкому, который стоял бледный, как мел:

— Соберите его вещи. Всё, до последней рубашки. С этого момента он не имеет права носить фамилию Вельдмар, он лишается содержания, имени и крыши над головой.

Бабушка добавила ядовито-сладко:

— И аккордеон ему оставьте. Пусть теперь поёт свои серенады на улице. Может, хоть там найдёт себе достойную невесту.

Два здоровенных тролля-лакея подошли ко мне с двух сторон. Меня подхватили под локти и практически вынесли из зала. За спиной я слышал, как мама спокойно, будто ничего не произошло, говорит гостям:

— Прошу прощения за это… неприятное представление. Ужин продолжается.

Меня вытолкали за главные ворота. Тяжёлые створки захлопнулись с глухим, окончательным грохотом.

Я глубоко вдохнул, провёл рукой по лицу и вдруг тихо рассмеялся.

— Ну что ж… — сказал я в пустоту. — Да здравствует свобода и независимость! Вот теперь заживу!

Алессия Ворн

Два года до событий пролога

Я открыла глаза и сладко потянулась. Солнечный луч нагло пробивался сквозь шикарные занавески, которые я сама заказала чуть больше месяца назад. Несколько недель прошло, а каждый взгляд на них всё ещё приносил мне радость.

Моя квартира была небольшой, но своей — в относительно спокойном районе, с отдельным входом, крошечным балкончиком и даже настоящим шкафом для платьев. Для ведьмы без клана за спиной, которая ещё пару лет назад едва сводила концы с концами и ночевала где придётся, это было почти роскошью.

Я села, заплела растрёпанные каштановые волосы в быструю косу и огляделась с лёгкой гордостью. Дела у меня шли хорошо: на столе лежали три уже готовых заказа — приворот для жены богатого купца (женщина подозревала мужа в измене уже в третий раз), снятие лёгкого проклятия с ревнивого торговца и подробное гадание на будущее для одной вдовы, которая мечтала о новом муже, который будет осыпать её деньгами и подарками, а потом в течение года или двух снова сделает вдовой, оставив ей всё своё состояние. Все клиенты уже внесли задаток, оставалось только отдать им готовое и взять остаток денег. Одним словом, жизнь улыбалась ясным солнышком, и судьба наконец-то повернулась ко мне своим прекрасным личиком.