Книга Демон играет на нервах. Долго и дорого, страница 23 – Афина Туле

Натянув на лицо свою самую хитрую, манящую и обворожительную улыбку цвета старого, крепкого виски, я плавно поднялась из-за своего укрытия. Сбросив плащ на стуле и оставив его в темноте, я, изящно покачивая бёдрами в такт невидимой музыке, направилась вполоборота прямиком к его одинокому столику.

Посмотрим, из какого теста сделан этот крылатый любитель музыки. Пора научить этого рогатого мальчика суровым и циничным правилам выживания в Нижнем квартале, пока это не сделал кто-то менее чистоплотный, чем я.

Ксавий Вельдмар

Я вышел из «Пьяной Мантикоры» под утро. Небо на востоке только начинало едва заметно светлеть, окрашиваясь в холодный, грязно-серый цвет. Две луны всё ещё висели над острыми крышами города — бледные, далёкие и абсолютно равнодушные к моим бедам. На улице было по-осеннему свежо, и предрассветный сырой воздух мгновенно пробрал меня до костей, заставив крупно вздрогнуть.

После удушливого кухонного ада, где воздух можно было резать ножом, улица показалась мне ледяной ванной. Мой когда-то роскошный камзол промок насквозь от мыльной жирной воды, лип к телу и отвратительно пах прокисшим вином, луком и дешёвым фритюром. Я выглядел и пах как последний портовый оборванец, и этот факт давил на мозги сильнее, чем ноющая от усталости спина. За плечами привычной тяжестью висел чехол с аккордеоном — единственное дорогое мне существо, которое я не бросил, уходя из отчего дома.

Я остановился посреди пустой, вымощенной неровным камнем мостовой и разжал кулак. На ладони тускло блеснули три несчастные медные монеты. Мой честный заработок. Моя цена за целую ночь рабского труда у корыта. Кошелёк на поясе при этом оставался абсолютно лёгким и пустым. И тем не менее я тихо, почти беззвучно рассмеялся, вытирая рукавом выступившие от холода или нервного перенапряжения слёзы. Ну вот и всё. Ксавий Вельдмар официально пробил очередное дно.

Правда, одна призрачная ниточка, связывающая меня с нормальным миром, всё ещё оставалась. Я развернулся и, стараясь держаться в тени домов, поплёлся в сторону границы Верхнего квартала. Там, в относительно приличном районе, располагалась гостиница «У синего лебедя». Не бог весть какая роскошь для сына барона, но там, по крайней мере, были чистые простыни, горячая вода и не пахло тухлой рыбой. За мной там числился небольшой долг за последние три дня, но я упрямо старался об этом не думать. Решу потом. Завтра. Или через неделю. Сейчас в моей голове билась только одна-единственная, пульсирующая от боли мысль: «Выспаться и помыться. Просто доползти до ванной, смыть с себя всю эту мерзость, а затем закрыть глаза и упасть в небытие хотя бы на десять часов».

Но у вселенной на меня, как обычно, были совершенно другие, куда более весёлые планы.

Город уже просыпался, когда я, пошатываясь от дикого недосыпа и усталости, поднялся по чистым мраморным ступеням к парадным дверям «Синего лебедя». В утренних лучах солнца скрывать своё плачевное состояние было делом абсолютно гибельным. Стоило мне взяться за начищенную ручку двери, как дорогу мне преградил портье. Тот самый парень в безукоризненной ливрее, который ещё три дня назад подобострастно кланялся мне в пояс и бегал за лучшим вином, едва я щёлкал пальцами. Сейчас его лицо выражало такую степень брезгливости, словно перед ним стоял оживший труп болотного гада.