Книга Целительница для упрямого генерала, или Ты пожалеешь, бывший, страница 78 – Анна Солейн

Ашер зло рявкнул:

— А ты сможешь есть, глядя на мое лицо?

Что? При чем здесь вообще это! Да я даже в морге могу перекусить.

Я открыла рот, но не успела ничего ответить, потому что в комнату вернулся Мортимер с нагруженным подносом в руках и свисающей с локтя белоснежной скатертью.

Обед накрыли прямо в комнате Ашера. Неприметный стол из угла перекочевал на открытое пространство между окном и креслом, потом — на нем появились приборы, бокалы и тарелки из тонкого фарфора с гербом Ашеров.

Дракон держит в когтистой лапе копье и выдыхает пламя.

Герб рода воинов.

Я открыла рот, чтобы сказать о том, что мне плевать, как выглядит Ашер, хоть с повязкой, хоть без, и тут же его закрыла.

Какое ему дело до мнения какой-то там целительницы Уэйн? А мне какое дело до его комплексов?

Я здесь для того, чтобы лечить его тело.

— Бульон не кусается, — многозначительно произнес Ашер, когда Мортимер закончил колдовать над столом, и мы остались одни.

Я встряхнулась.

Бульон, может, и не кусается, но где гарантии, что Мортимер не попытается меня отравить чисто на всякий случай?

— Я не понимаю, что со всем этим делать, — кивнула я на столовые приборы по обеим сторонам от тарелки.

С одной стороны, меня мало волновали такие мелочи, с другой… С другой я сама не могла подобрать название тому клубку чувств, который образовался внутри и окончательно выплыл наружу после визита Хиггинса.

И мне это категорически не нравилось.

— Просто возьми ложку. Уверен, никто не заметит, как именно ты ешь.

Я фыркнула и прищурилась.

Пожалуй, я впервые сегодня увидела, как Ашер орудует левой рукой, где на месте кисти красовался металлический артефакт-протез. Обычно эта рука лежала неподвижно на подлокотнике кресла или на бархатном сиденье кушетки.

Рука тихо загудела, когда Ашер потянулся за хлебом, зачарованные механизмы, скрытые под металлическим корпусом, щелкнули. Двигалась кисть медленно, прерывисто, так что взять ломтик Ашеру удалось не сразу — он ругнулся сквозь зубы.

От меня не укрылось и то, как тут же напряглась его фигура, челюсти сжались, между бровей появилась морщина.

— Почему вы мне соврали? — ледяным тоном спросила я.

— Целительница Уэйн, я был предельно честен. Как я могу заметить, чем ты там ешь, если я даже тебя не вижу?

Я сжала зубы. Во-первых, я уже уяснила, что Ашер из тех, кто по тону звона металла о фарфор сможет определить, правильный ли я взяла прибор. Во-вторых, речь шла не об этом.

— Вы сказали, что рука больше не болит. Зачем соврали?

Ашер замер.

— Мы обедаем.

— Вы понимаете, насколько это важно для лечения? Если вас мучают боли, то я должна об этом знать! Если дело в протезе, то…

— Это не протез.

— Но я…

— Ешь свой бульон, целительница Уэйн.

Ашер не с первой попытки смог опустить хлеб на пустую тарелку и здоровой рукой взял ложку для бульона. Выглядел он невозмутимым, но мой взгляд уже был достаточно натренирован, чтобы заметить, как напряглись его плечи и изменилось выражение лица. Левая рука с протезом исчезла под столом.

Значит, до сих пор болит.

Я точно знала, что дело не в протезе. В истории болезни Ашера, к которой я наконец получила доступ и которая по толщине тянула на приличный кирпич, содержалась информация о жалобах на боль в левой руке. Внизу красовалась лаконичная приписка целителя: "Протез исправен. Пациент бредит".