Книга Целительница для упрямого генерала, или Ты пожалеешь, бывший, страница 65 – Анна Солейн

Самого Ашера ифриты тоже ранили: ожоги были серьезными даже для дракона, и его пришлось погрузить в стазис на несколько дней, чтобы поврежденные ткани быстрее восстановились.

Амелии не раз и не два удавалось пробраться к нему в палатку: и это лучше всего остального свидетельствует о том, какой у главной целительницы Рос в то время был аврал.

— Теперь я перейду к вашим бедрам, генерал Ашер. От вас требуется считать вдохи и выдохи, как и до этого. Я буду сгибать и разгибать сустав, а затем отводить ногу в сторону.

Я была рада, что генерал Ашер не видит, как горят мои щеки.

Повисла тишина, которую нарушало только наше дыхание и щебет птиц за окном. Что, он даже ничего не скажет?

А где шутки про “разводить бедра”?

Я не успела порадоваться тому, что смогу закончить работу в тишине, когда Ашер спросил:

— Тебя ранили?

— Что?

— Раны, целительница Уэйн, — нетерпеливо повторил Ашер. — Они иногда остаются у таких идиоток, как ты.

Я сжала зубы.

— Вы — единственная раненая идиотка из нас двоих.

Ашер хрипло рассмеялся, я вернула его ногу на кушетку и отошла.

— Мы закончили на сегодня, генерал Ашер. Я рекомендую вам побольше лежать, только менять положение каждые час-полтора. И снимите повязку, глазам нужна нагрузка. Иначе зрение мы вам не вернем. Постарайтесь только избегать слишком яркого света.

Ашер, подтянувшись на руках, сел, и тяжело, одну за одной, опустил ноги на пол.

— Что вообще было у тебя в голове? Зачем ты потащилась туда? Неужели за мной? Совсем мозгов нет?

Я задохнулась от возмущения.

— А вы сам? Зачем вы туда потащились? Решили поиграть в героя? — Я фыркнула. — Честное слово, если бы мужчины меньше мерились членами и больше думали головой, воевать было бы некому.

В моем мире тоже велись войны. И в них тоже героически умирали. На мой взгляд, ничего достойного подражания в этом не было. Любые войны заканчиваются столом переговоров и любых смертей можно избежать, если сесть за него с самого начала.

Я не успела ничего добавить, потому что Ашер по-змеиному неуловимым и быстрым движением подался вперед и схватил меня за руку.

— Ты знаешь, что такое ифриты, целительница Уэйн?

— Отпустите меня.

— Ифриты, — низко произнес Ашер, — это такие твари, которые сжигают и превращают в пустыню все, до чего дотрагиваются. Они не знают жалости. С ними невозможно договориться. Они почти неуязвимы для магии обычных людей и только драконы могут их хоть как-то достать, если не умрут раньше. И единственный способ справиться с ними, не дать им убивать, поглотить каждый город в империи, каждый дом и каждый двор, — уничтожить матку. А теперь пораскинь мозгами, целительница, и скажи, как я должен был поступить?

По моей спине пробежали мурашки, и я вырвалась из его хватки.

— О, то есть у вас не было выхода. Вы решили пожертвовать собой? — фыркнула я.

— Да, — серьезно ответил Ашер. — Я решил пожертвовать собой.

— А ваш полк? Им вы тоже решили пожертвовать?

Я мысленно дала себе оплеуху и приказала замолчать.

Но вот в чем всю жизнь была моя проблема. Я никогда не могла закрыть рот.

Я всю жизнь была врачом и ненавидела войны. Любые. Потому что слишком хорошо знала, как много нужно, чтобы жизнь сохранить, и как легко ее оборвать или искалечить.

Ашер сжал зубы и дернул меня на себя так резко, что я еле устояла на ногах. Я думала, он меня ударит, но он только процедил прямо мне в лицо: