Книга Злато Светозара, страница 91 – Аисс Виал

Терпеливым Гордеюшка старался быть дорогою до капища, всё пытал у Лагоды про жизнь в Ненаглядово да Доброграде. По отповедям её, казалось княгинюшка прониклась и к ненаглядовцам. Отлегло маленько… Ить было б счастье, а дни впереди!

На брегу преклонилась Лагода поперву к Богам, всё шептала молитвы благодарственные да испрашивала прощения за прегрешения свои вольные и невольные, просила счастьем одарить чету их супружескую. Обещалась Даждьбогу, коль Гордею Милорадовичу всё так же люба она, совершить свадьбу с ним старобрядческую, как и полагается истово верующим.

Покуда Лагодка слагала молитвы, сам Гордей колен не преклонил ни к одному Богу, не стал он смущать её своим присутствием. Он стоял поодаль, прислонившись к старой берёзе, и смотрел на неё — на её склонённую голову, на золотые волосы, что выбились из-под платка и трепетали на ветру, на её руки, сложенные у груди. Она была прекрасна в этом мгновении — искренняя, уязвимая, настоящая. И он вдруг понял, что никогда не видел её такой: не во гневе, не в упрямстве, не в страхе, а в тихой, покорной молитве. Словно сама ночь-ворожея обняла её плечи, шепча свои древние тайны.

Когда Лагода поднялась с колен, Гордей шагнул к ней. Взял её за руку, привлёк к себе и заговорил тихо, но твёрдо:

— Лагода, я тоже хочу сказать тебе кое-что. Я много думал, пока был в Спасово. Думал о нас, о том, что было, и о том, что могло бы быть. Ты не знаешь, сколько раз я ловил себя на мысли, что мне не хватает твоего голоса. Даже когда ты сердилась, даже когда бросалась словами, как стрелами. Я понял одну вещь: я не хочу больше быть с тобой лишь по обету. Я хочу, чтобы ты была моей по своей воле. Чтобы сама пришла ко мне. Не из долга, не из страха перед отцом или перед людской молвой. А потому что захочешь.

Он помолчал, заглядывая в её глаза, в которых дрожали отсветы лунного света.

— Я люблю тебя, Лагода. С первой встречи, наверное, полюбил. Упрямую, дерзкую, колючую, как ёж. А ты? Ты можешь сказать мне сейчас, без оглядки на других, что я тебе не безразличен?

Лагода замерла. Сердце её колотилось так, что, казалось, слышно было даже ветру. Она хотела сказать — тысячу раз хотела! — но слова будто вязли в горле, как густой мёд. Она зажмурилась на миг, а когда открыла глаза, в них стояли слёзы — не горькие, а светлые, как утренняя роса.

— Гордеюшка, — выдохнула она, и голос её сорвался, — я… я дурёха. Всё это время я боялась сказать тебе, что… что не представляю жизни без тебя. Что ты вошёл в моё сердце в тот самый день, когда появился в малиннике. А я, глупая, гнала тебя, боялась. А теперь…

Она не договорила — Гордей прижал её к себе, уткнувшись носом в её волосы, и она почувствовала, как он вздохнул с облегчением, как расслабились его плечи, словно он нёс на них неподъёмный груз все эти месяцы.

— Тише, тише, — прошептал он, поглаживая её по спине. — Теперь я всё знаю. И мне больше ничего не нужно, кроме этих слов. Кроме тебя.

Он отстранился, взял её лицо в ладони и посмотрел так, как смотрят на чудо — с благоговением и любовью.

— Хочешь, мы не будем больше ждать? — спросил он. — Я не про свадьбу, старую или новую. Я про то, чтобы просто быть вместе. Каждый день. Каждую ночь. Без страха, что кто-то разлучит. Ты согласна?