Книга Злато Светозара, страница 77 – Аисс Виал

— Мужу?.. — Лагода призадумалась, а вдруг Тишка прав будет, и Гордей гнушаться её станет, опосля её татьбы. Да пусть и мужу! А коль не выкажет желания Гордей Милорадович видеть подле себя её теперь — отца Светозара известит уж князь о том, что с ней, всенепременно! Да как ей Тишку, дурня, бросить немощного в сторожке?

— А до града далече?

— Полдня ходу будет. Да с моею ходьбой о трёх ногах порядком прибавиться! Вишь, без поводыря мне не обойтись. Правнук мой, Липок, жалует меня, дай, Боже, здравия ему!

— Благодарствую, добродейка! Да бросить в глуши немощного можно ль мне? Боги отворотятся вовсе от меня да рода моего! Тать мой тщедушен, раною измучен, с ним я в силе совладать поколе. А коли ВАМ воеводе преклониться, о моей доле поведать? А чтоб поверил воевода-то, я вам ладанку свою дам с плетением и вышевкой доброградовских умелиц. Вот только чем мне вас благодарствовать, богомольцы добрые?.. Знаю! Подницей жемчужною! Одна осталась… вторую обронила, видать, поколь путами вязали, охайники…

— Эх, милая! Воздастся тебе, сердешная, за дела твои милостивые, за мытарства невольные!..

Оттого сего дня и ходила Лагодка весела, певуча.

Днём-то весела была Лагодка, ей бы и ночью сей сны сладкие видеть… А он, сон-проказник, куда и делся поперву⁈ Надо думать, отого, что ночка грозною выдалась и дождь лил нещадно, как из ведра. А посему тревога одолела Лагодку, всё лезли в дрёме видения безотрадные, горестные. Встрепенулась Лада зорьки не дожидаясь, дрёму безжальную прогоняя прочь. Ибо привиделось ей, будто купчихой она во Торжке шумном стала, а подле неё Тихон барствует, в медовухе всё усы свои полощет.

От этого сна Лагода вскочила, как ошпаренная. Долго трясла головой, отгоняя наваждение, и даже щипнула себя за руку — больно! — чтобы убедиться, что это всего лишь морок. Но осадок остался горький, как полынь. Она подошла к окну, прижалась лбом к холодному стеклу, всматриваясь в серую муть рассвета, и прошептала: «Не бывать этому! Лучше в лесу волком выть, чем в Торжке купчихой быть! Только бы Гордей… только бы весть обо мне получил, только бы не поздно было!» И, перекрестившись на потемневший лик Даждьбога, вырезанный на столбе у входа, она решила: «Сегодня же пойду к роднику снова. Авось богомольцы воротились с доброй вестью, а не то — сама тропку к Зареченску отыщу, хоть ползком, хоть на четвереньках!»

[1] ОБРОНИ́ТЬ , — роню́ , — ро́нишь . Разг. Уронить, потерять, сбросить.[2] ЛА́ПОТНИЦА , -ы, ж. Устар. Женск. к лапотник (во 2 знач.). 2. Тот, кто ходит в лаптях; крестьянин. Т. е. Простолюдинка .

Глава 22 У засечной черты

Кто правду хранит, того Бог наградит.

Пословица

Мчал Гордей Милорадович войско своё к заставе, пылающей, и думу думал, как утихомирить Запалова. Радомир имел рать дюжую, знал о том Гордей, ибо бок о бок с ним стоял на службе у Рюриковичей не раз. Молод князь был, а потому запалу воинского в нём хоронилось, хоть отбавляй.

Задела Властелина Светозаровна в сердце младом струны ревности. Эх! Княжна! Сумасбродная! Так мужами вертеть!!! Всласть ей быть яблоком раздора!

«Огнеслав, Огнеслав, куда глаза твои глядят, брат⁈ Хлебнешь со своей Властелиной бед ещё не раз!..».

На подступе к заставе Гордею невмоготу было видеть маяту народа чёрного[1] . У черты засечной люд разбегáлся с деревень окраинных, искал пристанище новое. Дорогою встречал князюшка с дружинною своей уставшее бабьё с детятками: и старое, и младое. Перепуганное, скорбящее, воющее.