Книга Злато Светозара, страница 62 – Аисс Виал

— Спим! Держись, Лагода! Отыграюсь я на свадьбе Белояра! Ох, как отыграюсь, дружок!

А за открывающейся дверью уж кричали затейники новобрачному:

— Лёд ломал аль грязь топтал? — гаркнул дружка Белояр, первым просунув голову в дверь. За его плечом толпились любопытные рожи — кто с лукавой усмешкой, кто с притворным смущением, а кто и с открытым ожиданием потехи.

Гордей, на мгновение задержав дыхание, театрально приподнял бровь и, не выпуская Лагоду из объятий, с ленцой в голосе ответил:

— А ты, Белояр, погляди на простыню — сам узришь, что не грязь топтали, а ледок крепкий ломали! Да такой, что и топором не взять!

По клети прокатился одобрительный гул. Кто-то присвистнул, кто-то хлопнул соседа по плечу. Белояр с напускной важностью подошёл к ложу, нагнулся, окинул взором алое пятно и, выпрямившись, громогласно объявил:

— Ай да молодец Гордей Милорадович! Не лед ломал — гору своротил! Да и невеста, видать, не из робкого десятка! Славно! По чести, по-княжески!

Лагода, заливаясь краской до самых корней волос, уткнулась носом в плечо мужа. Ей казалось, что всё Ненаглядово сейчас стоит за дверью и слышит, как бешено колотится её сердце. Она хотела провалиться сквозь землю, но Гордей лишь крепче прижал её к себе и тихо шепнул на ухо:

— Терпи, княгиня! Это только цветочки. Ягодки впереди — в баню ведь ещё поведут.

— В баню⁈ — чуть не подскочила Лагода.

— А ты как думала? — усмехнулся Гордей. — Нет у нас обычая молодожёнов без пару оставлять.

Толпа за дверью разразилась пьяными частушками и топотом. Кто-то уже затягивал: «Истопили девки баню, пригласили в баню Ваню…» Голоса гремели, балалайки заливались, и Лагода поняла, что самое страшное ещё впереди.

Белояр махнул рукой, и в клеть, гомоня и подталкивая друг друга, ввалились десятка два развесёлых ненаглядовцев. Две бойкие бабы — явно знатные мастерицы по раздеванию молодожёнов — ухватили Лагоду под локти и потащили к двери, приговаривая:

— А ну, княгинюшка, не робей! У нас баня жаркая — все хвори выпаривает, а уж стеснение — первым делом!

— Пустите! Я сама! — взвизгнула Лагода, но её голос утонул в общем хохоте.

— Нешто князь учил, как в баню ходить⁈ — крикнула одна из баб, подмигивая Гордею.

— Не учил, да научу! — весело отозвался Гордей, скидывая с себя рубаху и под общий свист шагая следом за женой. — Но смотри, Лагода, уговор: веник в руки берёшь — хлещешь без пощады, а не то я на тебя свежей берёзкой нападу!

— У-у-у, изверг! — выдохнула Лагода, уже не зная — смеяться ей или плакать.

Бабьё, схватив молодую за руки, выволокло её из клети на свет божий. Весь двор, казалось, только и ждал этого мгновения: со всех сторон неслись шутки, улюлюканье, звон ендов. Кто-то скинул с головы шапку и залихватски свистнул, кто-то запустил в воздух горсть овса — на счастье.

— В баню! В баню! — гремела толпа.

Лагода, уже почти смирившись, лишь покосилась на мужа, который шёл рядом с бесшабашной улыбкой, совершенно не стесняясь своего полуголого вида, и негромко, но отчётливо проговорила сквозь стиснутые зубы:

— Ты за это, Гордей Милорадович, ответишь!

— В бане всё обсудим, жёнушка! — беспечно отозвался князь, подмигнув ей, словно они сговаривались на какую-то шалость. — Авось, пар голову прояснит, да и сердце смягчит!