Онлайн книга «Злато Светозара»
|
— В сенни́цу челобитчиков гостя незваного! Прости, Властелинушка! Кровь зовёт! И Властелинушке, и Безродному осталось лишь локти грызть. Ведь ныне тайн от них обоих Огнеслав Милорадович, к их вящей радости, не хранил. Нешто снова суждено Гордею верх над ними взять⁈ Но если у Властушки не хватило то ли умишки, то ли духу, то ли бесстыдства подслушивать молву княжью с гостем, то у Идана в эдаком деле срамном такой оказии не сыскалось. Ухо к стеночке надобной сенни́цы приставил, оком дырочку в ея всё напрасно буравит, ан и так славно внемлет: — Огнеслав Милорадович, шлёт поклон тебе Марун наш славный! Здравия тебе желает и долгих лет жизни! — И ему не хворать! Неужто дорогу такую проделал, чтоб сим похвастать? — Марун иной отповеди ждёт от тебя, князь! — с укором изрёк гонец. — Ибо брата твоего, Гордея Милорадовича, уберег он от смерти верной! — Да кто ж ему её желал на земле-то своей? Никак полонили сперва соплеменники твои братку? — Гордей Милорадович при встрече подтвердит неразумие слов твоих, княже! — Отчего ж я вижу днесь тебя, а не брата своего? — Ранен брат ваш! Тяжко ранен! Одначе мыслит трезво! Посему прошение имеет к вам — прислать за ним человека верного, самого верного вам, с благодарственными дарами избавителю своему! И держать сие в тайне строжайшей, покуда изменника не сыскали! — Как заверишь истину слов своих? — Грамотку имею от Гордея Милорадовича. И гонец извлёк из своей схованки послание Гордея. Огнеслав очёсами не поленился удостовериться, что рука брата начертала сие письмена. Так и есть, Гордей весть шлёт! Жадно пробежал взором по врученной грамотке и пытать: — Ещё кому послания от него имеешь⁈ — Не велено. Ан поклон земной шлёт матушке-княгине Вышенеге. Дозволь, князь, кланяться княгине. — Не время! Горюет Вышенега в Ненаглядово, вестей о братке ждет… Пошлю я ей голубя посыльного, всенепременно! Разгоню гореваньеце! А ты… Как бишь звать тебя, величать⁈ — Митяй Скороход, — поклонился посланец. — А ты, Митяй, отведай с моего стола хлеб да соль, покуда снаряжу в дорогу с тобой слугу верного. Грамотку Огнеслав свернул, по ладони своей ею постукал и запел: — Гаврюша! А Гаврюша-слуга и вида не подал, что запыхался, откликаясь на зов господина. Из тени челобитной выплыл, что истукан. — Слушаю, княже! — Вели щами накормить гостя, да пожирнее! А заодно Идана разыщи, дельце ему сыскалось. Гаврюша чубом пол подмёл, Митяю знак подал, мол, «Милости просим к столу!» и из сенницы хамыль гуськом за гонцом. Чуть не разгневал Безродный Огнеслава своим долгим отсутствием. — Где тебя черти носят? Идан пыль в глаза пускать медовыми речами: — Одними щами сыт посланец не будет… Медовухой собственного приготовления потчевал гостя незваного… Огнеслав брови свёл, выдавая недовольство и требуя разъяснение самоволию, впрочем, как завсегда поначалу от Безродного в толковании. — Ты, княже, слышал от Скорохода, ТО, что велено ему было сказывать… Ая́язык ему развязал вволюшку… Идан ужо и впрямь Митяя успел напоить, да цель он не одну преследовал: тут и выпытать не мешало, издалече разговор затевая, об истинном бытии Гордея, тут и время потянуть пристало — обдумать что к чему да свои действа в сих обстоятельствах урядить. — Ну! Что ж поведал подогретый Скороход? Не гневи, Идан! Ох, не гневи, плут! — догадывался Огнеслав, что зелье Идана не один хмель таило в себе. |