Книга Злато Светозара, страница 15 – Аисс Виал

— Постыл⁈ Об ком ты, Лагодка⁈ Чай, знаком тебе кто из Милорадовичей? — взревновала к Гордею Веселинка.

— Знать не знаю никого из них, и знать не желаю! — завертела головой Лада, упрямо из памяти образ Гордея-князя отгоняя. — Идём! Сёстры у дверей твоих ютятся уж.

А и правду Добрава с младшенькими за ними пришла. Власта ноги бить не возжелала, у чертога парадного ждала остальных сестёр.

Меж тем холопьё столы дубовые накрывает яствами запашными. Тут и рыба-осетрина с пылу с жару, и свинина молодая, и утятина, и зайчатина, пироги да грибочки, ан[3] соленья из бочки.

Баян да здешний певун-гусляр меж собой тягаются[4] . Горлянки, струны рвут, души слухачей тревожат.

Мужи́, юнцы хорохорятся, за столы не садятся — красавиц дворцовых ожидают.

Выплыли лебёдушки вереницей: и дочери княжьи, и сродницы[5] , и мамки-няньки.

— Ай да девицы! Ай да пригожие! Что ж к столу не спешите? Пляски не торопите? Чай, стесненью места нет! Время молодое — время золотое! — подбодрил Светозар бабье войско своё.

— Невесты затмить красою радели! — вступила в беседу Власта, нарочито привлекая к себе, дивной, внимание.

— Удалось им сие[6] ! — ответил Гордей, взглядом всё же прожигая Лагоду.

Приметил Светозар, яко Лагодка приглянулась князю-гостю, и довольный бает:

— Гордей Милорадович, вот и Лагода — свет очей моих да головная боль! — выждал, покуда девки скромным хохотом обменяются, властным жестом протест уязвлённой Лагоды усмирил и пояснять: — Сколь лепоты, столько ж своенравия! Да своеволию Лагодки оправданье есть: умна девка не погодкам, грамотке обучена, с усердием внемлет наукам прилежница, за что не возьмётся — мастери-и-ица! Ко всему ж, врачевать одна способна из дочерей! Лес, как свои пять пальцев знает. С закрытыми глазами травы на ощупь да по душку распознает. За то порой Лагоду кличут «Чародейкою доброградовой»! Про дарование Веселины ведомо тебе ужо…

А и правда, Весёла голосом чýдным намедни пленяла гостей. Плясать начнёт девка — глаз не отвести! Ложками загремит, бубенцами зазвенит — сам в пляс ударишься! Разгонит Веселина Светозаровна любую тоску!

— Отдаю, князь Гордей, сокровища свои в край ваш далёкий, удалой! Сам беднее стану в половину, оттого душа рвётся на части! Жар небесного светила заберёшь ты с собой… — растрогался отец.

— Благодарствую, Светозар Всеволодович! — не поленился низко поклониться Милорадович. — Слово даю — сберечь твоё злато, да приумножить! — подмигнул он вдруг Лагоде. — За Спасово не ручаюсь, но за Ненаглядово — моё творенье-град, с уверенностью скажу — врата его для тебя открыты завсегда!

— Так не пора ли чарки за то поднять⁈ — вмешался Скордяй, хлопая Валигора по плечу. Радостный гул прошёлся по чертогу.

— За Злато Светозара! — закричали доброградовцы.

— За Милорадовичей удалых! — вторили спасовцы.

Тут Баян песнь залихватскую загорланил, струны потянул, ложкари ритм подхватили, бубенцы зазвенели. Пир прощальный загомонил на славу…

За трапезой дивился Всеволодович, дивились сёстры, спокойствию Лагоды, смиренности её, учтивости к соратникам Гордея Милорадовича.

Светозар растолковал сию покорность во благость — прислушалась Лагодка к словам отцовым — приглядеться решила к Гордею, оттого украдкой взгляд бросает на гостя-князя, оттого речи покуда с ним не заводит.