Книга Этюд в сиреневых тонах, страница 290 – Тиана Соланж

Кильдеев втянул носом воздух, зло глядя в мою сторону. Бахтияр, стоящий у окна и что-то задумчиво рассматривающий за ним, молчал, никак не отреагировав на слова отца. Не дождавшись никакой реакции от сына, Азим ткнул крючковатым пальцем в папу.

— Вот! Вот воспитание в неверной семье что дало?! Никакого почтения и уважения к старшему поколению. Запомни, девочка, никто не смеет перебивать меня, когда я говорю, — брюзгливо проворчал он, вызывая во мне волну гнева и презрения.

— А вы его сначала заслужите. Мое уважение, — раздвинула я губы в злой усмешке. Да, с незримой поддержкой папы, я ощущала небывалую смелость и желание свернуть горы. — А то вы чересчур зациклены на себе и совершенно не слышите, что говорят вам в лицо…

— Помолчи! Мне не нужно твое уважение, а вот ты совершенно глупа, раз не понимаешь, что не в том ты положении, чтобы рот открывать, — холодно парировал Кильдеев, а я только поджала губы и отвернулась.

— Отец! Повежливее, — воскликнул Бахтияр, сжимая кулаки. Мы с Кильдеевым разом повернулись в его сторону. Бахтияр снова попытался перечить отцу, и это удивило нас обоих. Только за спиной послышался довольный хмык отца. — Она моя невеста…

— Была! Я не позволю ей стать твоей женой, и потому церемониться с ней не стану, — мгновенно разозлился Азим, теряя всякое благодушие. Даже по отношению к единственному сыну. — Хочешь получить ее — пожалуйста, но о браке забудь! Даже речи не веди, — прервал он все возражения сына. Я же осталась сидеть и попыталась не вцепиться в наглую мор… наглое лицо Кильдеева только потому, что на плече снова сжались пальцы отца. Я накрыла ее своими ладошками, давая понять, что спокойна.

— Вы забыли кое о чем, Азим Мансурович, — мой голос был сух и холоден, что, наверное, моя ма… Виктория Сокольская смогла бы по достоинству оценить свое «воспитание». — Я не вещь, чтобы вы могли без последствий для себя распоряжаться мной.

— Ты-то? — рассмеялся в ответ Кильдеев, чем снова разозлил не только меня, но и Бахтияра, который сделал к нему шаг, но остановился. Трус! — Ты, конечно, не вещь — так приложение к фирме моего брата. Лишь способ заполучить холдинг в распоряжение моей семьи.

— Отец! Ты не посмеешь! — раздался грозный рык бывшего жениха, которому, видимо, надоело слушать унижения в мой адрес.

— Замолчи! Ты сам виноват, мальчишка, что прошляпил возможность сделать это раньше! Держал бы ширинку на замке до свадьбы, она сейчас бы запела по-другому, — разозлился Кильдеев, сверля сына злым взглядом.

— Ты думал, что с подменой детей сможешь обвести меня вокруг пальца, да, Гера? — обратился он меж тем к отцу, который все это время молча следил за бывшим компаньоном. Я не понимала, почему отец не проронил за все время и слова, но была уверена, что он знал, что делал. — Я не стану спрашивать, как тебе это удалось, но если бы не желание Вики отомстить…. Ты столько лет врал девочке, скрывал ее от семьи, а все ради чего? — с ядовитой улыбочкой протянул Азим, — девочка, ему нужна была только фирма, а ты… ты и есть приложение к ней? Верно, говорю, Гера?

Последние слова задели меня, и я повернулась к отцу, надеясь на уверенное «нет» из его уст. Но папа продолжал хранить молчание, только его ладонь согревала меня, успокаивая поглаживанием. На его бледных щеках отчетливо проступали желваки, выдавая злость, но не более. Даже поза не изменилась, оставаясь расслабленной.