Книга Этюд в сиреневых тонах, страница 287 – Тиана Соланж

Я шла за ними следом, стараясь не хмыкать в ответ на откровенные шепотки на ушко бывшему жениху, которыми его осыпала Сокольская. Она что-то ему рассказывала, глупо подхихикивая сама себе, и абсолютно не обращала внимания, что Бахтияр уже откровенно злился, особенно прожигая меня взглядами.

Я вошла в просторную гостиную следом за Бахтияром и Викторией, и сразу же оказалась в крепких папиных объятиях. Не обращая ни на кого внимания, забыв о нашей прошлой ссоре, я нежилась в родных руках, ища в них защиты.

— Птичечка моя, Сашуля, — ласково шептал папа, целуя меня то в макушку, то в волосы. — Не бойся ничего, малышка, и делай, что я скажу…

Я слегка кивнула, давая понять, что услышала его слова, и в ответ крепко прижалась к его груди.

— Север?.. — вопрос был задан практически одними губами, но он услышал.

— Ждет…

— О чем воркуете? — насмешливо поинтересовалась Виктория, подходя к нам, и папе пришлось выпустить меня из рук. Я же готова была резко ответить ей, но папа сжал мои плечи, давая понять, чтобы я молчала. — Дорогой, не хочешь и меня поцеловать? Или ты только сироток готово приласкать?

Я заметила, что взгляд папы лишь мазнул по лицу жены, а затем он просто повел меня за собой к широкому дивану, устраиваясь напротив старшего Кильдеева, вальяжно развалившегося в огромном кресле, спинка которого напоминала спинку трона. Этакий местечковый король. Папа сел сам и усадил меня рядом, прижимая к своему боку. Это не ускользнуло от пристального внимания Азима Мансуровича, но рассаживать он нас не стал. Бахтияр тоже бросил на нас злой взгляд, но устроился на другом конце комнаты, на стуле, и следил за мной, нервируя еще больше.

— Тебе, Жора, лучше пересесть вон туда, — по-хозяйски указала на еще одно свободное кресло Виктория, но папа даже не повернул головы, чем явно разозлил жену, которая не по-светски громко плюхнулась на диван.

Я же продолжила рассматривать присутствующих в комнате. Помимо нас и хозяина дома, в комнате находился еще один мужчина. Его я раньше не видела, хотя мне он показался смутно знаком. Вероятно, это был адвокат Кильдеева, так как он расположился за креслом хозяина, держа наготове какую-то папку. Папа тоже бросил на него спокойный взгляд, а затем повернулся к бывшему компаньону.

— Азим, ты изменяешь своим принципам? С каких пор ты ведешь важные дела в присутствии посторонних? — приподняв бровь, холодно осведомился отец, бросая взгляд сначала на Бахтияра, а затем на Сокольскую.

— А с каких пор ты считаешь свою жену и моего сына посторонними? — с широкой улыбкой поинтересовался Кильдеев-старший, и не знай я его, то вполне приняла бы ее за дружескую. — Тогда уж… Саша тут явно лишняя? — он бросил взгляд на меня.

— Ну, ты же знаешь, что нет, — не остался в долгу отец, а я только переводила взгляд с одного партнера на другого, пытаясь понять, что они оба затеяли своей пикировкой. Судя по наморщенному лобику Вики, та тоже не могла понять, в чем дело. — Впрочем, что ты будешь решать со своим сыном, мне все равно, а вот моя бывшая жена, — равнодушный взор голубых глаз отца скользнул по напрягшемуся лицу Виктории, — присутствовать не будет.

Взгляды присутствующих мужчин и мой тоже остановились на лице Сокольской, с которого медленно сползала улыбка, обнажая растерянность и неприкрытую злость.