Книга Этюд в сиреневых тонах, страница 149 – Тиана Соланж

— Если не хочешь, есть еще гостиная, — прервал мои фантазии Северин, и я едва не отшатнулась, но тут же заставила бешено бьющееся сердце успокоиться, а разгулявшееся воображение приструнила неприличным словом. Мысленно, конечно. И все равно, Север посмотрел на меня странным взглядом.

— Нет, мне все нравится, — поспешно выпалила я, — давайте, я сама постелю? — предложила, потому что, не знала, куда девать себя от смущения.

— Не стоит, я уже все, — усмехнулся Северин, будто прочитал мои мысли. — Подожди, принесу плед из гостиной.

Он вышел, оставляя меня одну. Я прошла вдоль разрисованной стены, осторожно проводя пальцами по рисунку. Сердце укололо легкой завистью — я бы тоже так хотела однажды украсить детскую для своего малыша. А еще… все же я напишу ту картину, которая лишь на несколько секунд возникла перед глазами — счастливая семья. Пусть не у меня, но в моем исполнении, но она обретет жизнь.

— Почему вы здесь не стали делать ремонт? — снова спросила у Северина, когда он вернулся в комнату, держа в руках мягкий молочно-белого цвета плед. Пушистый и уютный, что захотелось зарыться в него лицом.

— А зачем? — пожал он плечами. — Меня все устраивает. Я уже говорил, что не собирался жить тут постоянно… Кстати, если все-таки тебе здесь не нравится, могу предложить еще свою спальню, — хитро глядя на меня, предложил этот… этот… — Обещаю — пинаться во сне не стану. И не храплю…

У меня даже рот от удивления приоткрылся, но заметив, что мужчина едва сдерживает смех, я шутливо пихнула его в бок.

— У тебя там, наверное, не очень удобно будет спать — все песочком присыпано, — сказала, но заставила себя не смущаться.

— Песочком? Это на что ты намекаешь? — он шутливо кинул в меня маленькой подушечкой, которые в обилии лежали на диване.

— Ну, раз не храпишь, то не спишь, а раз не спишь — то старческая бессонница, вот, — я важно подняла палец вверх, и тут же получила по голове подушкой. Я рассмеялась и сама схватила «орудие», опустив его на голову мужчине.

Следующие двадцать минут мы с громким хохотом лупили друг друга подушками, а затем и вовсе завалились на диван, тяжело дыша. И если я задыхалась от смеха, держась за живот, то дыхание Севера было тяжелым, то и дело срываясь на сип. Но стоило мне озабоченно посмотреть на него, как он натужно улыбнулся и вышел из комнаты. Вот и думай теперь, что я сделала не так?

— Извини, мне надо было… позвонить, — он вернулся спустя несколько минут, но я продолжала с тревогой вглядываться в его бледное лицо. — Саш, и прекращай «выкать», — поморщился он, когда я решила уточнить, все ли с ним в порядке. — Чувствую себя тем самым стариком, из которого… песок сыплется, — я прыснула от смеха и… кивнула.

Мы немного помолчали, а я принялась снова рассматривать спальню.

— Здесь… так умиротворенно, — тихо призналась, не глядя на мужчину, который замер за моей спиной. Я всем существом ощущала его горячее дыхание, которое шевелило на затылке волосы, и у меня о спине невольно разбежались мурашки. Я даже на секунду закрыла глаза, воскрешая в памяти тот мимолетный образ, что привиделся мне пару минут назад, и качнулась, будто ловя его отголоски. На плечи тут же опустились горячие ладони, заставляя меня вытянуться в струнку. Нет, мне не было страшно, и его прикосновения не вызывали отвращения, но… я знала, что это неправильно, поэтому просто шагнула вперед. Прочь от соблазна в лице этого шикарного во всех планах мужчины. — Настоящая детская комната, где малышке будет комфортно. Родители любят её и…