Книга Развод. Цена искупления, страница 61 – Анна Гранина

— Куда, Ромка? — спрашиваю, хотя уже знаю ответ.

— Поехали куда-нибудь, мам! — он почти кричит, его глаза горят. — Здесь всё грязное. Всё пропитано ложью, предательством. Я не могу больше здесь находиться. Я тут все для нее, а она…

— Хорошо, — говорю тихо. — Поехали.

Мы выходим из дома, и холодный воздух вновь бьёт в лицо. Рома идёт быстро, почти бежит, словно пытается убежать от чего-то. Я едва поспеваю за ним.

Такси, на котором я приехала, всё ещё ждёт у подъезда. Водитель, увидев нас, кивает и открывает дверь.

— Куда едем? — спрашивает он, когда мы садимся на заднее сиденье.

Отвечаю, называя адрес нашей старой квартиры.

Рома молчит, смотрит в окно. Лицо напряжено, губы сжаты. Я знаю, что он сейчас где-то далеко, в своих мыслях, в своей боли.

Дорога кажется бесконечной. Город мелькает за окном, но я почти не замечаю его. Всё моё внимание приковано к Роме. Он сидит, сжавшись, словно пытается стать меньше, незаметнее.

Когда мы подъезжаем к дому, Рома вдруг говорит:

— Здесь всё по-прежнему. Столько лет прошло… ничего не меняется.

— Да.

Мы выходим из машины, и я плачу водителю. Рома рядом по парковке бродит.

— Пойдём, — говорю я мягко, беря его за руку.

Рома заходит вслед за мной в квартиру, останавливается на пороге.

— Пакеты….

— Угу, хотела ужин нам приготовить.

Он кивает, но я вижу полное равнодушие. Он проходит в гостиную к дивану, садится, опускает голову.

— Мам…

Я сажусь рядом, осторожно кладу руку на его плечо.

— Я здесь, Ромка, — говорю мягко.

Он медленно опускает голову мне на колени. Его тело напряжено, но постепенно он расслабляется. Я глажу его волосы, чувствуя, как он дрожит.

— Я не знаю, что делать, — шепчет он. — Всё болит. Всё.

— Знаю, сынок, — отвечаю, хотя знаю, что мои слова не могут унять его боль.

Он замолкает, и через некоторое время его дыхание становится ровным. Он засыпает.

Я сижу, глажу его волосы, смотрю на его лицо, которое даже во сне кажется напряжённым. Я чувствую, как слёзы катятся по моим щекам, но я не вытираю их.

— Мы справимся, — шепчу, хотя сама не уверена в этом.

Он спит, а я остаюсь рядом, чувствуя, как боль и горечь вновь наполняют комнату.

Завтра нужно найти юриста. Я хочу развод.

Постараюсь сегодня еще главу принести.

Вика.

Телефон вибрирует на столике, разрывая утреннюю тишину. Я не сразу понимаю, что это звонок, слишком глубоко погружена в ощущение пустоты, но, когда экран вспыхивает во второй раз, я машинально тянусь к нему.

Оля.

Я смотрю на её имя на экране и на мгновение закрываю глаза. Моя подруга. Та, кто всегда чувствовала меня, даже через телефон. Та, кто не любит церемонии, не терпит притворства.

Я глубоко вдыхаю и отвечаю:

— Привет.

— Вика! — голос её полный восторга, звонкий, как колокольчик. — Ну ты, конечно, королева! Я до сих пор под впечатлением от показа! Шикарно, божественно, сногсшибательно! Я сидела в первом ряду и ловила восхищённые взгляды всех вокруг! Твоё имя гремит! Жаль, что ты сразу уехала! Где ты вообще пропала?

Я слушаю её, но внутри ничего не откликается. Раньше такие слова приносили бы радость, гордость, приятное волнение. А сейчас… Сейчас они лишь отдаляются от меня, как звук далёкого набата.

— Спасибо, — отвечаю глухо.

— Так ты где вообще? Что-то голос у тебя… — Оля замолкает на секунду, а потом в её голосе появляется настороженность. — Вик, всё нормально?