Книга Развод. Цена искупления, страница 60 – Анна Гранина

— Он звонил, — продолжает Рома, не поднимая головы. — Я видел его номер. Но не взял трубку. Не хочу слышать его голос. Не хочу знать, что он там будет оправдываться, врать, как всегда…

Он поднимается на ноги и резко вскидывает голову, глаза горят.

— А Алиса… — он произносит её имя с такой ненавистью, что мне становится холодно. — Она звонила десять раз. Десять, мам! Я смотрел на экран и думал: что она хочет? Объяснить? Извиниться? Сказать, что это всё была ошибка?

Он хрипло смеётся, но в этом смехе нет ни капли радости. Вновь ерошит волосы.

— Я не взял трубку. Не хочу её слышать. Не хочу видеть. Не хочу знать, что она там ещё придумает. И првда ее мне тоже не нужна!

Я чувствую, как моё сердце разрывается. Я хочу подойти, обнять его, но знаю, что он сейчас как раненый зверь — любое прикосновение может вызвать только боль.

— Я не хочу никого видеть, мам, — говорит это тихо и решительно, что я понимаю: это не просто слова. — Ни его, ни её. Никого.

— Ромка… — начинаю, но он резко перебивает меня.

— Нет, мам, не надо. Не говори, что всё будет хорошо. Не говори, что время лечит. Я не хочу слышать это сейчас.

Он смотрит на меня, и в его глазах столько боли, что мне хочется кричать.

— Ты знаешь, что самое гадкое? — дрожащим голосом. — Я до сих пор помню, как он учил меня играть в футбол. Как мы ездили в отпуск. Как он говорил, что я — его гордость. А теперь…

Он замолкает, проводит рукой по лицу, словно пытаясь стереть воспоминания.

— А теперь он просто чужой человек. Который предал меня. Который разрушил всё, что у нас было.

Я чувствую, как слёзы подступают к глазам, но сжимаю зубы. Не сейчас. Не перед ним.

— И она…. Она знала, мам. Она знала, что он мой отец. И всё равно…

Он не заканчивает фразу, но мне и не нужно слышать продолжение. Я вижу, как его руки снова сжимаются в кулаки, как он пытается сдержать ярость, которая бурлит внутри него.

— Я не знаю, что делать, — продолжает тихо, почти шёпотом. — Я не знаю, как жить с этим. Как просыпаться и не думать о них. Как дышать, когда всё внутри будто разорвано на куски.

Я подхожу к нему, осторожно кладу руку на его плечо. Он не отстраняется, но и не смотрит на меня.

— Ромка, — говорю мягко, — ты не должен проходить через это в одиночку. Я здесь. Я всегда буду здесь.

Он медленно поворачивает голову, смотрит на меня. Его глаза полны сомнения.

— А что, если я не смогу это пережить? — надломленно.

— Сможешь, — отвечаю твёрдо, хотя сама не уверена в своих словах. — Мы справимся. Вместе.

Он смотрит на меня ещё несколько секунд, а потом медленно кивает. Но в его глазах я вижу пустоту.

— Я не хочу никого видеть, мам, — повторяет. — Ни его, ни её. Никого.

— Хорошо. Никого.

Он снова опускает голову, и я понимаю, что разговор окончен. Он сказал всё, что мог.

Я остаюсь рядом, но знаю, что он сейчас где-то далеко. В своём мире боли, гнева и отчаяния.

И я не знаю, как вернуть его обратно.

Я смотрю на него, чувствуя, как сердце разрывается от боли. Он молчит, но я вижу, как его плечи напряжены, как пальцы снова сжимаются в кулаки.

Внезапно он резко поднимается. Его движения резкие, словно он пытается сбросить с себя что-то тяжёлое, невыносимое.

— Поехали отсюда, — говорит глухо, но с какой-то странной решимостью.

Я смотрю на него, не понимая.