Книга Вернуть жену любой ценой, страница 87 – Яна Мосар, Анна Гранина

А я не могу подступиться к ней, не могу прикоснуться. Внутри как стена изо льда и вины.

— МамАда, – шепчет Паша, – а чем Вера пахнет?

Цепляется за душу и бренчит на натянутых итак нервах.

Чем она пахнет?

— Ну понюхай… так вкусно, – тянет и заставляет наклониться к ней.

Против воли вдыхаю аромат. Сладкий, детский, молочный.

Боже…

— Она пахнет молоком.

— Молоком? Молочная девочка?

— Да… – обнимаю его и вдыхаю родной, знакомый запах его детского шампуня и чего-то очень моего. Вот он – мой сын. Мой дом. Моя безусловная любовь. Я целую его в макушку и веду в спальню.

Укладываю механически. Читаю сказку про медвежонка, а сама краем глаза смотрю на дверь. Жду, что Мирон позовет, что попросит помощи. Но он не зовет.

Когда Пашка засыпает, выхожу из комнаты, в дверях в гостиную сталкиваюсь с Мироном. Он выглядит уставшим, но на удивление спокойным.

— Уложила? – спрашивает и кивает на комнату Пашки.

— Да.

— Вера тоже спит, – облегченно выдыхает. – Не знаю, надолго ли…

Как будто он тоже боится. Боится того, что ему придется справляться с этим всем одному.

Смотрит на меня. Чего-то ждет.

— Я спать.

Киваю ему и иду в нашу спальню. Медленно, как на казнь. Делю эту комнату с человеком, которому не доверяю и все еще жду подвоха.

Готовлюсь ко сну, надеваю пижаму.

Когда Мирон заходит, ставит на тумбочку радионяню – маленькое белое чудовище, которое связывает нас с детской. Спальня тут же наполняется его тихим, постоянным шипением, словно шепчущим упреком.

— Ада, нам надо решить вопрос с няней. Берем ее или будем справляться сами?

— Сам решай. Ты завел ребенка, ты за ним смотри.

Мирон кивает. Он идет к шкафу, переодевается, и я чувствую, как его присутствие заполняет комнату.

— Я один не справлюсь.

— Тогда нанимай.

— Я еще попросил нашу старую домработницу помогать на кухне. Прости, что без твоего согласия это сделал. Но она так хотела помочь тебе и с ребенком. .

Я киваю. Это решение, которое принимает Мирон. Оно логично. Оно правильно. И оно подчеркивает: он главный в этом доме. Он решает.

К тому же это проверенный человек, которого мы знаем. Тоже важно.

— Кого бы ты не выбрал, как можно доверить чужому человеку ребенка? Пашку я не доверю.

— Вера такая же твоя, как и Пашка.

— Вера не моя.

Расстилаю кровать и ложусь на свою половину.

Впервые я произношу ее имя вслух, и оно обжигает губы, как кислота. Вера. Как в то, что у меня почти не осталось.

Мирон вздыхает.

— Мне тяжело одному, Ада. И мне нужна твоя помощь. Я не знаю, как выбирать няню, я никогда этим не занимался. Я могу… нанять агентство, которое проверит всех до седьмого колена. У меня есть контакты надежного бюро.

Я смотрю на него, и внезапно ощущаю прокол в своей ледяной стене. Это он. Он растерян. Он тоже не знает, что делать. Он тоже впервые в такой ситуации. И он смотрит на меня с этой невыносимой, упрямой надеждой, что я вернусь и возьму все в свои руки.

— Я сделаю все, ты можешь хотя бы помочь с их выбором?

— Ладно.

— Спасибо.

Он ложится в кровать, выключает свет, и комната погружается в полумрак. Слышно только его дыхание и шипение радионяни.

Я закрываю глаза, но перед внутренним взором стоит это крохотное, сморщенное личико. Я пока что не могу принять ее как свою, не могу почувствовать то, что должна чувствовать мать.