Книга Вернуть жену любой ценой, страница 84 – Яна Мосар, Анна Гранина

Только вот Ады нет.

Мы были на связи все эти дни. Пару раз звонил ей, много писал. И честно говоря, я ждал, что она придет, что появится у дверей палаты. Что ее материнское огромное сердце дрогнет, но...

И даже сейчас, пока я жду нашу девчушку у выписной, все еще надеюсь.

Мысли возвращают меня назад. Всего два дня назад, когда начались роды, я сидел так же, под дверью. Точно как тогда, с Адой. Те же холодные стены, тот же резкий запах антисептика. Те же шаги врачей, от которых внутри все сжимается.

Тогда я ждал, сжав кулаки, молился, чтобы все обошлось. Но каждый раз все заканчивалось плохо.

И два дня назад я так же... ждал, а страх пронзал меня насквозь, как ледяной укол. Ну как там? А если что-то не так? Если судьба опять повернется спиной? Я ничего не могу сделать. Как и в прошлый раз. Природа и судьба решают, а мне остается только ждать, надеяться и верить. Я сделал все, что мог, чтобы наш ребенок, наконец, родился. Пусть и таким странным способом.

И дочка родилась, слава богу. Здоровая. Красивая. Наше продолжение.

— Папочка, вот ваша девочка, – медсестра улыбается, подает мне кружевной конверт, белый, как облако, перетянутый розовым бантом.

Внутри – мое сокровище. Она тихонько сопит, надувает пузырьки пухлыми губками. Я беру ее осторожно-осторожно, как что-то очень хрупкое, боюсь даже дышать. Она такая крошечная, такая теплая, прямо как солнышко. Реснички как маленькие лучики.

Я улыбаюсь, но внутри – все перемешалось. Радость с болью смешали красками. Ада должна была быть здесь сегодня со мной. Она и Пашка.

Я бы хотел, чтобы она дала имя девочке. Потому что один я просто не имел права.

До последнего надеялся, что она приедет, увидит нашу девочку и... простит? Поймет? Но Ады нет.

Я заказал воздушные шары, яркие, с надписью "Сестренка". Надеялся, что дети смогут нас снова объединить, но...

Выписка проходит быстро. Шары колышутся, цветы вручены, медсестры улыбаются, я киваю, говорю "спасибо", но все вокруг как в тумане.

Водитель ждет у машины, открывает дверь. Я сажусь, держу конверт на руках, смотрю на дочку. Она морщит носик, чмокает губками, и я не могу оторвать от нее глаз.

Такая красивая. Наша. И это должен был быть самый счастливый день в моей жизни.

А чувство, что я снова предал Аду. Что, снова обидел. Что она в любой момент может забрать Пашку и уйти. А я тупо ничего не смогу сделать с этим.

Жаль, что эту прелесть родила не Ада. Это я виноват. Я, блин, все испортил пять лет назад. Из-за меня она потеряла нашего сына, из-за меня не может родить. И мне с этим жить, как с проклятием. Искупать эту вину, как долг, который никогда не отдашь.

Я старался, как мог. Каждую ее просьбу и желание исполнять на максимум. Усыновление, свой дом, суррогатная мать, дочка – все для нее, для нас. Плевать уже, законно или нет.

Машина мягко трогается. Я глажу нежную-нежную щечку дочки. И не могу от нее глаз отвести.

Удивительно, как она похожа на Аду. Такой же разрез глаз. Носик во сне морщит, как мама. Кожа светлая, тоже в нее. Моя крохотная картинка.

Наконец, мы дома. Я вхожу, держа конверт, и ищу глазами Аду.

— Мирон! – меня встречает дед, за ним выбегает Пашка.

Их я рад видеть, но ожидал не их, конечно.

Водитель заносит за мной шарики и сумки.

Паша бежит навстречу, глаза огромные, как блюдца, блестят любопытством.