Онлайн книга «Запретный плод»
|
— Надеюсь, Макс, вы истинный ценитель драгоценностей. Потому что вам такой алмаз достался – еще поискать! — Я знаю. У него слегка дрогнул голос, и это тронуло Ольгу. Но она должна была сбить комический пафос этого диалога: — Хочешь сказать, Игорек, что я слегка диковата – без огранки? — Дурочка ты, – ласково отозвался он. – Хотя и олицетворенная женственность. Она расхохоталась: — Игорь! Я, между прочим, боксом занимаюсь! Не знал? — А одно другому не мешает, – отозвался он с той уверенностью в непоколебимой правоте своих слов, которая так бесила многих. Только в данном случае она пришлась Ольге по вкусу. Стоило Тарабыкину уйти, как им принесли блины с икрой. Оказалось – вкусно. Или это случайный разговор возбудил в ней аппетит? К жизни вообще. Захотелось немедленно промчаться по МКАД, выжать из своей маленькой «Рено» всю возможную скорость… Потом выпить шампанского на Воробьевых горах, жадно вбирая взглядом всю Москву, вдыхая ее родные запахи… И целоваться с Максом на каждом шагу – у всех на виду. Не на зависть всем – на восхищение. Только вряд ли они дождались бы его… Она смотрела, как он ест – воспитанный мальчик, научившийся скрывать свой голод. Но это – на глазах у других. А в постели он другой. И не думает постоянно, как те, что были до него: «Только бы получилось!» – не сосредоточивается лишь на своей драгоценной проблеме. Потому что у него еще не может не получиться… И он позволяет своим мыслям, своему телу принадлежать только Ольге. Сжала его руку: — Поедем ко мне. Доедай скорее. Едва не подавившись, Макс уставился на нее, но через мгновение уже понял, запихал в рот остаток блина, рассмешив ее. Нашкодивший мальчишка пытается скрыть следы преступления. Ольге захотелось поцеловать его тут же, отгородившись от остальных посетителей французской блинной тем зеркальным экраном, который уже выручал ее. Пусть он воображаемый, но ей самой бы поверить, что они – невидимы. Притянув Макса за шею одной рукой, она коснулась его губ, еще измазанных жиром, – не успел салфетку взять. Не ожидал. Она и сама не ожидала от себя такой безрассудности, всегда держала свои желания на коротком поводке. На людях – сама добропорядочность. Когда закрывалась дверь в спальню, что-то распахивалось в ней, прорывало плотину чувственности. Никаких отвлеченных разговоров, кроме одного – на языке движения, жестов. Ольга научилась понимать этот язык так хорошо, что угадывала, кому из мужчин хотелось бы оказаться с ней наедине, едва входила в многолюдную комнату. Всегда вносила себя, как главное блюдо. И эта ее уверенность в своей всепобеждающей красоте (все чаще – преувеличенная) тотчас откликалась в мужчинах желанием. Иногда и в женщинах тоже. Пару раз ее уже пытались соблазнить те, кого Ольга принимала за новых подруг… Его губы сперва растерянно замерли, только на секунду, потом отозвались с таким нетерпением, что стало страшновато: а вдруг он не сможет остановиться. Перед глазами мелькнули фотографии с первой полосы, кричащие заголовки: «Известная артистка занялась сексом прямо на столике кафе!», «Животная страсть Ольги Корниловой!» Что-то подобное она сама недавно видела о Брюсе Уиллисе и Дрю Бэрримор. Но им-то все можно там, на Голливудском холме… Она выскользнула, откинулась на спинку стула. |