Книга Целься в сердце, страница 35 – Наталия Леонова

— Я в плохой форме, Мирко. Я проиграла финал в Мадриде, потом две недели почти не тренировалась. Артем сказал, что я перегорела.

— Ты перегорела? Или ты просто устала?

— Разница есть?

— Усталость проходит. Перегорание — нет.

Она подняла глаза. Его взгляд был серьёзным, без обычной насмешки. Она редко видела его таким — без защиты, без маски.

— Я не хочу подвести тебя.

— Ты не можешь меня подвести. Мы не команда. Мы — это мы.

Она хотела поверить. Но внутри всё сжималось.

— А если журналисты узнают? Если появятся фото?

— Уже появлялись. В Мадриде кто-то щелкал нас на корте под дождем. Я видел вспышку.

— И?

— И ничего. Я не обращал внимания.

— А если они напечатают?

— Пусть печатают.

Она отняла руку. Не потому что не хотела его касаться — потому что боялась, что если привыкнет, то потеряет.

— Ты не понимаешь. У меня спонсоры, контракты, федерация. У тебя — тоже.

— Я не боюсь федерации.

— А я боюсь. Я молодая, только начинаю. Если меня заподозрят в том, что я… что я сплю с соперником — это конец.

Она сказала это и замерла. Слишком резко. Слишком правдиво.

Он помолчал. Потом взял её руку снова. Пальцы у него были тёплыми, шершавыми. Как тогда в Монте-Карло, когда он впервые схватил её за запястье.

— Ты спишь не с соперником, — сказал он. — Ты спишь с мужчиной, который тебя любит.

Арина замерла. Дыхание перехватило.

— Ты сказал «любит»?

Он усмехнулся — криво, но в глазах было что-то другое, не насмешка. Что-то, от чего у неё перехватило дыхание.

— Сказал.

— Ты первый раз это говоришь.

— Потому что первый раз чувствую.

Она смотрела на него, не моргая. В груди разрасталось тепло, которое она не хотела называть. Боялась, что если назовет — исчезнет.

Roland Garros пах грунтом, солнцем и напряжением. Корты, утопающие в зелени трибун, были готовы принять лучших игроков мира. Для Арины это был первый «Шлем» в статусе не юниорки, а профессиональной теннисистки. Ее рейтинг — сто двенадцатый — не позволял пройти в основную сетку автоматически. Нужно было пройти квалификацию. Три круга отбора, три матча, три дня.

Мирко, вторая ракетка мира, был освобожден от квалификации. Его первый матч основной сетки начинался через три дня.

Арина вышла на тренировочный корт рано утром, в половине девятого. Солнце уже поднялось, но было нежарко. Тени становились короче, воздух прогревался, пахло мокрой землей, кедровой стружкой, которой посыпали грунт, и ее собственным потом. Максим подавал мячи, Артем стоял у сетки с планшетом.

— Завтра первый круг квалификации, — сказал Артем, не поднимая головы. — Соперница — эстонка, сто сороковая ракетка. Проходила квалификацию в Мадриде, проиграла в первом круге.

— Я справлюсь, — ответила Арина, отбивая форхенд.

— Твои подачи хромают.

— Я знаю.

— Ты знаешь, но не исправляешь.

Арина промолчала. Удар — мяч ушел в аут. Еще один — в сетку. Она выругалась.

— Соберись, — сказал Артем.

— Я собрана.

— Ты смотрела по сторонам полтренировки. Кого ищешь?

Арина не ответила. Она действительно искала его глазами. Мирко должен был тренироваться на соседнем корте с десяти утра. Она это знала. И сейчас, в половине десятого, его еще не было, но она все равно смотрела на пустующую половину корта № 7, ожидая, когда появится его фигура.