Книга Дочь драконов для змеиного князя, страница 86 – Екатерина Антонова, Бетти Алая

Каркас кровати стонет, скрипит, а затем раздается оглушительный хруст. Ножка ломается, и матрас падает на пол, но это только подливает масла в огонь. Крик Адилы смешивается с моим рыком, когда я резко меняю угол проникновения и нахожу то самое место.

Её тело сковывает судорога. Она кончает громко, безудержно, судорожно сжимаясь вокруг меня, и это чувство… оно сносит мне крышу. Все самообладание летит к чертям.

Мои движения становятся хаотичными, чисто животными, я просто долблю свою малышку, впиваясь пальцами в молочные бёдра, зная, что завтра на нежной коже останутся следы от моей хватки.

— На четвереньки, — хрипло приказываю и выхожу из неё.

Моя дрожащая, покорная и дикая драконица повинуется. Встаёт на колени, опирается на локти. Выгибает свою потрясающую задницу.

Встаю сзади. Грубо раздвигаю её ягодицы, обнажая влажную плоть, покорённую и всё ещё пылающую. Давлю ладонью на затылок истинной, прижимая лицо к простыне.

— Сейчас я покрою тебя, — рычу ей на ушко, и мой голос звучит низко, властно, полный драконьего права. — Ты моя. Твоё пламя моё. Мой лёд твой.

И вхожу снова. С такой силой, что Адила вскрикивает и подаётся вперёд, но я удерживаю ее, не давая удариться. Обхватываю её горло, чувствуя под пальцами учащённый пульс, не позволяя своей самке поднять головы. Это абсолютное владение. Древний закон истинных. И в нём голая порочная правда нашего рода.

Я трахаю Адилу теперь без намёка на что-либо, кроме животной потребности пометить, соединиться с ней навсегда. Каждый толчок отдаётся в моём собственном теле.

Моя девочка стонет в простыню, хрупкое тело бьётся в моих руках, и я знаю, что по её щекам текут слёзы. Она полностью в моей власти и от этого осознания мои собственная ярость и страсть взмывают до небес. Истинная кончает очень быстро. Сдавленно кричит в матрас, и ее киска сдавливает меня, вырывая невольный рык.

Я чувствую её оргазм всем своим существом. Пальцами стискиваю сладкую попку. Из груди вырывается долгий, низкий победный рёв. Финальная серия жёстких, безжалостных, глубоких толчков и… замираю, в последний раз вбиваясь в Адилу до предела.

Я словно рассыпаюсь на миллионы частиц. Волна за волной изливаю в истинную свое семя, заполняя, помечая. Это самый интимный, самый правильный акт обладания и в нём — закрепление нашей истинности.

Медленно выхожу из своей девочки и падаю рядом на разрушенную кровать. Дышу так, будто только что пробежал марафон. Адила рядом, ее тело все еще дрожит.

В комнате стоит тишина, нарушаемая только нашим тяжёлым дыханием.

Открываю глаза. Смотрю на потолок в трещинах. Потом мой взгляд медленно скользит по комнате.

Ад. Абсолютный прекрасный ад, который мы создали вместе. Обои в царапинах и опаленных дырах. Разбитая тумбочка, порванная одежда. И кровать… сломанная, покосившаяся, с торчащими пружинами. Повсюду лужицы талого льда и кучка пепла на ковре. Воздух пахнет сексом, дымом и нами.

С губ срывается едва уловимая ухмылка.

— Ну, — хрипло произношу. — Здесь определенно потребуется ремонт.

Рядом раздаётся тихое хихиканье. И я не могу сдержаться. Начинаю смеяться, Адила присоединяется ко мне. Мы лежим среди руин, липкие, в царапинах, пахнем жарким сексом и смеёмся до слез.

Отсмеявшись, поворачиваюсь к Адиле. Беру ее руку, сплетая наши пальцы. Моя девочка все еще очень горячая.