Книга Дочь драконов для змеиного князя, страница 33 – Екатерина Антонова, Бетти Алая

— Нет! — вырывается у меня низкий рык. Эта ледяная мразь решила поиграть со мной? Что за дешевые трюки?!

— Что вы сказали? — моргаю, и видение рассеивается.

Передо мной испуганное лицо обычного таксиста. Во взгляде Горана читаю понимание. А вот я ничего не понимаю.

Расплачиваемся и выходим на промерзшую улицу. Тихо. Жутко.

— Мда, — смотрю на покосившиеся кованые ворота своего имения. Сердце сжимается от горькой обиды. — Медведев бы хоть на муниципальный учет дом поставил. Такое ощущение, что за моим поместьем никто и не следил.

— Что ты увидел в такси? — не унимается Горан.

— Не твое дело, — отмахиваюсь, достал уже своими вопросами. — Здесь, поди, даже отопление отключили. Ладно… тогда сразу пойдем к Медведевым. Тут не так далеко.

Сумерки сгущаются. Горан шагает рядом, а я пытаюсь пробиться сквозь толщу воспоминаний к тому, что чувствовал шестнадцать лет назад.

Но вместо ледяной ярости нахожу лишь пепел. И сквозь этот пепел пробивается жгучий образ Адилы: ее губы, запах, дерзкий взгляд. Я отчаянно гоню эти мысли прочь.

Но вместе с этим до боли в сердце хочу эту девчонку.

Дом Медведевых на самой окраине. Высокий, белокаменный, он кажется единственным островком жизни в этом царстве ледяного безмолвия.

— Что ты хочешь там увидеть? — продолжает бесить меня Горан.

— Пока я гнил в клетке, они наслаждались жизнью, — отвечаю, но уже не ощущаю прежней убежденности. — Что ж, пришло и мое время порадоваться.

Копаюсь в себе, словно в старом сундуке, пытаясь отыскать испепеляющую ненависть, что пылала во мне шестнадцать лет назад. Ту ярость, что была замешана на больной любви и отчаянной жажде вернуть то, что ушло навсегда.

Сам не замечаю, как оказываюсь у дверей их дома. Один.

Уже совсем стемнело, с темно-серого тяжелого неба падают редкие снежинки, освещенные тусклым светом фонаря.

Поднимаю руку и стучу. Вокруг царит тишина. Дверь открывается. И на меня смотрят большие карие глаза. Такие же, как у Кристины. Но это не она.

Передо мной стоит молодая девушка с длинными каштановыми волосами. У нее их черты: нос Ефима, форма лица Игоря и волнистые локоны их охотницы.

— Здравствуйте, — говорит девчушка робко, смахивая с ресниц хрустальную слезинку. — Вы Змей? И вы пришли мстить?

— Я… — начинаю, осекаясь. Чувствую себя жалким.

В этот миг все внутри замирает. Ярость, боль, жажда возмездия — все растворяется в оглушительной абсолютной тишине.

— Валах… — слышится сзади хриплый, до боли знакомый голос.

Я медленно разворачиваюсь. Сердце замирает.

— Медведев…

— Я ждал тебя, Валах, — Игорь Медведев делает шаг ко мне.

Его глаза, затянутые мутной белесой пеленой, неотрывно следят за мной. Я пытаюсь в них вглядеться, найти хоть одну искру, что разожжет во мне прежнюю ярость.

Но нахожу лишь пепел. Глухую, всепоглощающую пустоту, где раньше бушевала ненависть. И не понимаю, что же мне теперь делать.

Напасть? Но зачем? Какой смысл теперь во всей этой мести?

Медведь выглядит ужасно. Он осунулся, под глазами залегли густые фиолетовые тени, а в самой его позе читается неподдельная, выматывающая усталость. Сон Кристины высасывает из него жизнь. Это физически ощутимо.

— Папа! — Девчушка стремительно оббегает меня и встает между нами.

— Поля, отойди, милая, — голос Игоря смягчается, становясь до непривычного ласковым. Никогда не думал, что этот жестокий медведь способен на такую нежность. Он изменился.