Книга Дочь драконов для змеиного князя, страница 36 – Екатерина Антонова, Бетти Алая

— Да кто ж вам запретит, — отвечаю, пытаясь скрыть за широкой улыбкой нарастающую тревогу.

— Свезло же ему, — усмехается Ефим, но в усмешке нет злобы. — Смотри. Я вижу три категории неспящих. Первая: Древние. Насколько я понимаю, ни один Древний не заснул.

— Так и есть, — подтверждаю его слова. — В моей семье заснули папа Саид и Ичи. Папа Али — реинкарнация Древнего дракона, а мама — Древней лисицы. Они бодрствуют.

— Верно. Дальше. Молодежь. Не заснули те, кто как-то взаимодействовал с Морозом. Марья, Драган, Егор, Настя… при том, что Ликара и остальные спят.

— Но Гордей тоже спит, — возражаю. — Брат Марьяши не вписывается.

— Он не пересекался с Морозом или его приспешниками. Все логично. Я знаю этого ублюдка, — по спине пробегает холодок от низкого рыка Медведева. — Он мстит. Усыпляет выборочно, чтобы оставить тех, кто должен стать свидетелем его триумфа. Живыми зрителями его ледяного ада.

— То есть… — начинаю, и у меня перехватывает дыхание.

— Молодое поколение. Он убил Вука, следом забрал Мару. Очевидно, эти двое насолили ему особенно и были опасны для его планов. Мороз хочет, чтобы вы смотрели. Нас с Игорем он усыпить не может, Валаха тоже. Древние, полагаю, ему не по зубам. Все остальные… уснут.

Ничего себе! Он так просто, так четко разложил все по полочкам, над чем я билась часами. Умный же этот мишка.

— Я и не думала… искала одну закономерность, единую группу…, а тут… — мой голос дрожит, и я бессильно сжимаю кулаки. — Но зачем усыплять, если можно убить?

— Они ему нужны, — звучит холодный ответ, и от этих слов кровь стынет в жилах.

Ефим пристально смотрит на меня. Неужели Мороз хочет использовать наших спящих близких в своих мерзких, леденящих душу целях?

— Я не позволю! — с губ срывается рык, и в груди вспыхивает знакомый огонь.

— Сразу видно, драконица, — вздыхает Ефим, окидывает меня теплым взглядом. — Адила, ты одна не справишься. Давай возьмем твой список и поедем к нам. Игорь скорректирует мои догадки, он с Морозом боролся больше моего.

— Хорошо, — киваю, чувствуя, как слабеют ноги.

Мы собираемся и выезжаем к дому Медведевых. На душе скребут кошки. Чувствую себя беспомощной, крошечной. Ничего не могу сделать! Никому не могу помочь!

Но когда мы подъезжаем… мир рушится окончательно.

— Твою мать! — Ефим, увидев схватку Змея и белого медведя, выскакивает из машины. Я следую за ним, как во сне.

И тут меня парализует.

— ВЛАД! — мой крик звучит чужим прерывистым эхом.

— Адила, что с тобой? Ты вся белая… — голос Ксении доносится будто сквозь толщу воды.

— Хватит уже ненависти… хватит боли… — шепчу я, и адская боль раскалывает череп.

Виски сжаты в тисках, в ушах только оглушительное навязчивое шипение. Все плывет перед глазами. Влад… остановись…

— Все хорошо, — пытаюсь убедить себя, но голос не повинуется. — Хорошо…

— ВАЛАХ! — ревет Ефим, но сквозь гул я чувствую не ярость, а леденящий душу страх. Я боюсь за своего истинного. Этого не может быть. Он не мог! — Что ты наделал? Мало тебе было крови шестнадцать лет назад?!

Нет! Не трогайте его! Пожалуйста…

— Не трогайте его! — кричу, делая шаг, но мир крутится, плывет. Змей… он выглядит как побитый, загнанный зверь. Съежился, и его взгляд… Боги! Он смотрит на меня. И в этих ледяных бездонных глазах одна лишь всепоглощающая вина!