Книга Дочь драконов для змеиного князя, страница 173 – Екатерина Антонова, Бетти Алая

— Это последние дрова, — произносит он, ковыряясь кочергой в углях, — потом топить будет нечем…

На диване, положив голову на колени Драгана, лежит Марья. Глаза волчьей ведьмы прикрыты, грудь высоко вздымается. Ее альфа гладит любимую по волосам.

Она и малыш — его сокровище.

Егор и волки сербской стаи разминают мышцы. Ведь их тела — единственное оружие в этом ледяном мраке, которое не подведет.

Миэль делает обход, проверяет замки и окна. Движения снежного барса ловки, четки, поистине кошачьи.

За окном лишь тихо падает снег. Как вдруг эту на первый взгляд безмятежную тишину разрывает вой Скорбной матери. Не человеческий, не волчий. Крик тысячи мертвецов.

На кухне хлопочут Ксю, Мия и Полина. Девушки пытаются отыскать хоть что-то съестное. Мия шинкует остатки подвядших овощей. Руки кицунэ слегка подрагивают.

Она только что отправила родную дочь прямо в лапы врага. И только боги знают, чего стоит древней лисице держать себя в руках. Ксюша находит нетронутую банку крупы.

И тут ее охотничьи инстинкты, отточенные годами тренировок, начинают сигнализировать об опасности. Девушка смотрит на Полину.

Дочь белых медведей ведет себя очень странно. Ее движения хаотичные, рваные. Она словно марионетка на веревочках. Поля стоит у окна, прижавшись лбом к морозному стеклу, и что-то тихо бормочет.

— Поля… ты как? — с тревогой спрашивает охотница. — Может, поспишь?

Медведица улыбается своей обычной улыбкой.

— Нормально, просто устала. Сейчас поперчу суп и пойду отдохну.

Она подходит к плите, где кипит похлебка из всего, что можно хоть как-то употребить в пищу.

Ксю ежится. От Полины веет неестественным холодом. Это не похоже на страх или боль. Поля словно… одержима. Тьма буквально просачивается сквозь кожу молодой медведицы.

Полина начинает что-то сыпать в кастрюлю. Это явно не соль, а… пепел.

— Что ты делаешь? — строго спрашивает Мия, приближаясь. — Поля?

— Это просто приправа, — монотонно бормочет девушка, — с ней всем станет намного спокойнее. И тише… боль уйдет…

Ксения бросается к Поле, хватает ее за руку. Она чувствует, как некогда нежная кожа дочери белых медведей стала напоминать лед.

Внезапно лампочка над головой моргает. Затем раздается треск, и она лопается, засыпая крошечными осколками пол и столешницу.

Тьма накрывает дом белых медведей.

— Поля! — кричит Мия. — Ты где?

Но девушки нигде не видно. Мия щелкает пальцами, призывая огонь Древней.

— Где она… — бормочет Ксю, сканируя помещение кухни.

Дверь в коридор закрыта. Все окна заперты. Но и Ксю, и Мия чувствуют, как холод расползается под кожей, словно иней по стеклу. Обе вздрагивают, пытаясь стряхнуть с себя эту мерзость.

— Мия… — Ксю сглатывает, — смотри…

Она показывает на кастрюлю, где еще минуту назад аппетитно кипел суп. А теперь вместо овощей и крох мяса там копошатся черви. Холодные, белые… они извиваются и переплетаются.

Мия стискивает зубы.

— Она где-то тут… точно… — тихо произносит Ксения, бросая руку к кобуре. Но там пусто.

— Это ищешь? — раздается со стороны входной двери.

Мия резко оборачивается.

В следующую секунду тьма у двери сгущается, и из нее выступает Поля.

Ее глаза стали совершенно белыми, а в тоненькой руке поблескивает пистолет Ксю.

Охотница замирает. Это ее пистолет. Заряженный. Снятый с предохранителя.