Книга Дочь драконов для змеиного князя, страница 131 – Екатерина Антонова, Бетти Алая

— Да, — произносит огненный дракон. Одно слово, которое решило всё.

Влад не говорит больше ни слова. Разворачивается и идёт прочь. Мёртвая тишина и холод образуют невидимый коридор.

Мехмед и Раду вопросительно смотрят на Кадира. А тот не может оторвать взгляд от удаляющейся фигуры ледяного дракона. Все его существо трепещет в предвкушении. Да, Кадир сейчас слаб.

Богиня лишила его силы Первородного, но его дракон все еще с ним. И у него припасен козырь в рукаве. Валахии не выстоять. Влад будет повержен.

Это утро в Тырговиште выдалось на редкость холодным. Влад завтракает один за длинным столом из темного дерева. Еда уже давно не приносит радости. Только ритуал для поддержания физической мощи.

Вчера, узнав о том, что господарь собирается биться с Кадиром, его генералы пришли в ужас: «Самоубийство!», «Он сожжет тебя!», «Это чудовище!».

Их слова для Влада — пустой шум. Он знает правду. Его истинная природа — стихийная мощь Первородного. Кадир же лишь могучий зверь, лишенный мощи своего дракона. Битва не будет равной.

Дверь скрипит. В зал входит Дрэгош Тенар. Движется медленно, опираясь на свой деревянный посох с голубым кристаллом. Садится на скамью рядом, и дерево скрипит под ним.

— Ты победишь, мальчик, — голос старика похож на шелест сухих листьев. — Не сомневайся.

Влад поднимает взгляд от серебряного кубка. Глазами пристально следит за каждым движение колдуна.

— Где Батори?

Дрэгош равнодушно пожимает тощими плечами.

— Кто? А, графиня… Не в курсе.

— Она следила за тобой. А потом пропала, — Влад отпивает вина. Во рту остается терпкий, чуть дубовый привкус. Странно, но в этой вампирше, в этом создании древней тьмы он чует больше прямоты и преданности, чем в этом слепом старце, что шепчет ему советы уже годы.

Старик вздыхает.

— Вот как? Не встречал. По ночам я бываю у старой ивы за восточной стеной. Разговариваю с духами этой земли. Прошу дать тебе сил. Я тоже валах, господарь. Не отдам свою землю на поругание.

Внезапно его тело сгибается от беззвучного судорожного кашля. Костлявые пальцы разжимаются. Посох с глухим стуком падает на каменный пол и катится к ногам Влада.

Господарь наклоняется. Поднимает и вкладывает посох обратно в дрожащую руку старика.

— Спасибо, господарь, — колдун с усилием поднимается, опираясь на палку. — Позволь откланяться. Буду ждать вестей. Ждать твоей победы над… проклятым драконом.

Он разворачивается и ковыляет прочь. Дверь закрывается. Влад замирает с кубком у губ. Делает глоток. В голове вспыхивает мысль:

— Проклятым драконом? Я никогда не говорил ему, что Кадир проклят богиней.

Он ставит кубок на стол.

В своих покоях он без суеты облачается в черные кожаные доспехи. Затягивает ремни, проверяет пряжки.

На столе лежит «Гладиус Драконис». Влад берет меч в руки. Рукоять идеально ложится в ладонь, и он чувствует привычную, едва уловимую вибрацию. Тихое эхо драконьей сути, заточенной в клинок. Его наследие. Единственное хорошее, что создал его отец.

Он подходит к узкому окну. За стенами крепости лежит широкое снежное поле. На другом его краю стоит османский отряд. Последний рубеж. Последний шанс.

Пути назад нет. Он делает это не только для себя.

Для спокойствия своего народа, уставшего от войны.

Для образа с огненными волосами и взглядом, который всё чаще является ему во мгле между сном и явью — его истинной.