Книга Мой хвостатый избранный, или Курс на Бездну, страница 40 – Айштария Райс

Когда мы подошли к первой арке храма, я невольно замедлила шаг.

Вблизи Май-Нур был ещё прекраснее. Белый камень сиял изнутри, по нему бежали серебряные и бледно-золотые линии, сплетаясь в сложные узоры и переплетения. Как артерии и вены. Внутри арки воздух словно дрожал от силы. Не угрожающе. Торжественно. Лунный свет отражался от белых стен и изогнутого купола, даря нежный сиреневый оттенок самой луны. Поразительно! Днём сияет белизной, а ночью при свете Виарры отражает её сиреневый цвет.

Я остановилась. Сердце снова забилось чаще. Только теперь — уже не от него одного.

— Рейна, — тихо позвал Ариан.

Я обернулась.

Он стоял рядом — высокий, сильный, в человеческой форме, в лунном свете, с тем самым взглядом, от которого мне становилось одновременно спокойнее и волнительнее.

— Если хочешь уйти, — сказал он, — скажи мне до того, как мы войдём. Я не поведу тебя насильно.

Я долго смотрела на него. Потом на храм. Потом на наши сцепленные руки. И поняла, что боюсь не войти. А получить ответ.

И всё равно хочу его услышать. Я не привыкла отступать перед опасностью. Даже если эта опасность потерять покой своей души.

— Нет, — сказала я. — Я войду.

Его пальцы чуть сильнее сжали мои. Не как победа. Как поддержка.

И вместе мы сделали шаг под своды Май-Нур.*****Вы уже здесь! Благодарю! Обязательно подписывайтесь и ставьте сердечко! ^^)

Свет Май-Нур

Стоило нам переступить порог храма, как стало ясно: Май-Нур не просто воздвигли на месте силы.

Его вырастили из неё.

Это ощущалось во всём — в воздухе, в камне под ногами, в том, как мягко и одновременно глубоко отзывались мои внутренние каналы. Белые плиты не были холодными, как положено камню ночью. Они хранили ровное, спокойное тепло, будто через них непрерывно проходил живой ток. По стенам и сводам тянулись световые жилы — не украшение, не роспись, а проводящая структура.

Я замедлила шаг сама собой.

Техническая часть сознания уже лихорадочно работала, пытаясь понять логику этой архитектуры и структуры энергетических линий. Потому что он не были похожи на привычные структурированные матрицы. И чем дольше я всматривалась, тем яснее становилось: это не тот случай, когда можно всё разложить по привычным схемам “построение структуры— заряд — выпуск”. Здесь не вытягивали силу из мира и не запирали её в печатях насильно.

Здесь с ней договаривались. Направляли.

Именно так. Не брали. Настраивались.

У нас в Империи только редкие мастера из старых школ понимали эту разницу. Их целители не ломали чужую структуру грубым вмешательством, а помогали ей самой вспомнить правильный рисунок. Мастера инженерных печатей выверяли узор так, чтобы он не спорил с материалом, а опирался на его собственную внутреннюю логику. Но это было редкостью. Их высмеивали, считали что они держаться за старое.

Слишком многие говорили об энергии как о власти, как о ресурсе, как о том, что можно вырвать, подчинить, направить. И, возможно, именно отсюда рождались перекосы. Не только в людях. В самом способе жить.

А здесь, под сводами Май-Нур, это чувствовалось слишком ясно, чтобы игнорировать: Мир живой не в поэтическом смысле. Он действительно пронизан структурами, токами, взаимными откликами. И чем тоньше ты умеешь слышать, тем меньше нуждаешься в грубом давлении.