Книга Мой хвостатый избранный, или Курс на Бездну, страница 194 – Айштария Райс

Я присела рядом. Он слабо шевельнулся, приоткрыл глаза и попытался улыбнуться.

— Что же ты так неаккуратно, старший лейтенант Олланд? — тихо спросила я.

— Опять неудачно споткнулся, — прохрипел он пересохшими губами.

Даже сейчас держался молодцом. Бездна. Из него вышел бы великолепный капитан. Я и правда хотела рекомендовать его на повышение, когда все закончится.

— Очень неудачно, — сказала я. — Так, что смертельно приложил глубинного спайка?

Он еле заметно поморщился.

— Подумаешь. Мелочи для лейтенанта капитана Эстервальд.

Я все-таки улыбнулась. Андре скользнул взглядом куда-то мне за плечо, но потом снова сосредоточился на мне.

— Я рад, что ты цела. Расскажешь потом, где пропадала… и кого угробила на этот раз?

Я тихо фыркнула.

— Ну, как тебе сказать… Пару жизней я точно загубила. Вот этих двух, которые рискнули стать моими супругами. — я махнула рукой на мужчин, что стояли по обе стороны от входа в лазарет, подпирая двери.

Глаза у Андре стали почти круглыми.

— Сразу двух?

Я неловко улыбнулась, показала ему брачные печати и покачала головой.

— Все расскажу потом. Не трать силы. Тебе нужно поспать. Вот проснешься — и я тебе такое покажу, что сам пожалеешь, что тебя не смыло в Океан со мной.

Он слабо хмыкнул, едва улыбнувшись. Мы оба понимали, что он может и не проснуться. Но оба храбрились, что все еще впереди. Я не хотела показывать ему своё сочувствие.

Я помогла ему выпить обезболивающий отвар. Андре тяжело задышал, прикрыл глаза, почти сразу проваливаясь в мучительный, рваный сон. Он едва слышно застонал и инстинктивно придержал живот.

Бездна. Как же он мучился. И как же я сейчас ненавидела собственное бессилие. Я только сформировала стабилизирующую печать. Чтобы поддержать циркуляцию искры по его каналам. Дела были более чем плохи. Даже без специализации я прекрасно видела, как его искра угасает, каналы истончаются, перестав гонять энергию. И, следовательно, организм боролся с заживлением и одновременно с заражением на последнем издыхании. Я почувствовала, как глаза предательски защипало. Порывисто встала с табуретки, сжав кулаки. Отвернулась к иллюминатору.

Ариан и Рахавель все это время стояли у входа молча. Я чувствовала, что Ариану больно от того, что чувствую я. Но не хотел при матросах проявлять эмоции.

Рахавель вдруг шагнул вперед.

— Думаю, я смогу помочь, — сказал он спокойно.

Я резко обернулась и только тогда поняла, что по щекам у меня уже текут слезы.

С досадой стерла их ладонями и повернулась к ним.

— Как?

Он коснулся пальцем виска.

— Все здесь знания. Драконы иначе видят энергию. Иначе воспринимают тело, потоки, узлы, повреждения. Мы можем не просто лечить рану снаружи. Мы можем восстановить нарушенный рисунок жизни изнутри. Я попробую. Раньше… Все так умели.

Сейчас я была готова поверить в любое чудо. Если Рахавель говорил, что может — значит, я поверю.

Он подошел к Андре и опустился на табуретку у койки умирающего.

Его лицо стало совершенно сосредоточенным. Взгляд — глубоким, неподвижным. По его рукам вспыхнули тонкие золотисто-белые линии, ветвясь выше, к шее, к вискам. Глаза засияли мягким светом. По рогам прошли золотые всполохи, и брачная печать на его запястье тоже пульсировала.

Он поднял руки над раненым животом Андре. Воздух словно стал плотнее. Я ощутила концентрацию энергии и её пульсацию в ядре Рахавеля. Даже его ядро было устроено иначе чем у нас с Арианом. Оно словно было более сложным.