Книга Мой хвостатый избранный, или Курс на Бездну, страница 197 – Айштария Райс

А потом сухо заметила:

— Покрасовались?

Ариан весело хмыкнул косой улыбкой, обнажив клык. Рахавель лишь едва заметно приподнял уголок губ. Его достоинству настоящего глубоководного принца обзавидуются все монаршие особы сухопутных.

Конечно, внешне я держалась прекрасно. Но оба, уверенна, через нашу связь чувствовали, что творится у меня внутри.

А у меня внутри творилось… многое.

Я была почти уверена, что мое желание, ощутимое в воздухе тонким флёром, можно было трогать руками.

— Что это? — спросил Рахавель, заметив, как я снова поглаживаю ракушку-амулет.

Я улыбнулась, вспомнив наше первое знакомство с одним невыносимо самоуверенным хвостатым.

— Амулет души. Ариан подарил мне его как своей избранной паре.

И в тот же момент Ариан, ничуть не смущаясь присутствия второго супруга, медленно коснулся губами моей шеи.

Я едва сдержала стон. Но было слишком неловко вот так плавиться от ласки одного любимого мужчины на глазах у другого.

Рахавель тут же шагнул ближе. Совсем чуть-чуть нахмурился.

Ариан с легкой, почти снисходительной полуулыбкой наблюдал за драконом.

— Слушай, Рах, мне вот интересно, — протянул русал, положив подбородок на мою макушку. — А как древние водные драконы вообще ухаживали за своими избранными? Ну, знаешь, цветы на дне не растут, стихи вы читать вряд ли умели. Приносили к пещере тушу мертвого кракена и мрачно молчали в знак великой любви?

— Ариан! — я возмутилась на его слова. Очевидно, он подначивал дракона. А я не хотела, чтобы они сорились. — Зачем ты такая заноза?! Вель… — я дёрнулась к нему. Понимала, что он ещё не воспринимал шутки и мог отреагировать непредсказуемо. Очень.

Но Рахавель замер. Воздух вокруг него словно сгустился. Его ноздри хищно раздулись, а плечи напряглись. На руках выступили когти. На долю секунды передо мной оказался уязвленный, импульсивный подросток, чье самолюбие грубо задели. Опасный и неуправляемый. Я готова была выступить перед ним, успокоить. Он резко подался вперед, готовый вспылить и разорвать наглеца, но…

Внезапно эта юношеская вспышка ярости погасла. Рахавель остановился. Его глаза потемнели, превратившись в две бездонные впадины с жидким горячим золотом. Юнец исчез. На Ариана тяжело и немигающе смотрело существо, в чьей крови билась память тысячелетий. Ариан мгновенно подобрался, сарказм слетел с его лица, рука инстинктивно легла на рукоять оружия — хвостатый супруг спинным мозгом почувствовал первобытную угрозу.

— Мы не тратили время на пустые звуки, мирэн, — голос Рахавеля звучал тихо, но вибрировал так, что отдавало в костях. В нем не было ни капли иронии, только голая, пугающая правда. — Когда ты живешь вечность, слова — лишь пена на волнах. Мы не играли в ухаживания. Мы привязывали к себе душу. И если нашей паре грозила опасность — мы вырывали сердца целым расам, превращая моря в кладбища.

Рахавель медленно моргнул, сбрасывая оцепенение чужой памяти. Ариан шумно выдохнул сквозь стиснутые клыки и перевел на меня ошарашенный взгляд. Я понимала его без слов: было совершенно непостижимо, как в одном существе могут уживаться такая взрывная, неопытная горячность — и такая леденящая, сокрушительная мудрость.

Дракон шагнул ко мне. Не ревниво — скорее с тем внутренним, монолитным чувством права, которое не требовало слов. Ему было неважно, где мы, кто может увидеть или что вообще происходит вокруг. Для него имело значение только одно: я рядом.