Книга Мой хвостатый избранный, или Курс на Бездну, страница 190 – Айштария Райс

Что ж. Спорить с королевой было трудно еще и потому, что глубоко внутри я уже понимала: она права.

Затем разговор перешел к делам куда более серьезным. Мы открыли ей правду о происхождении Рахавеля. О драконах. О том, кем они были когда-то для народа мии-рэнл.

Королева была потрясена. По-настоящему.

Она долго молчала, глядя на Рахавеля так, словно пыталась совместить живое существо перед собой с древней легендой, которую слишком долго считали мифом.

А потом поклялась поднять самые старые записи, какие только сохранились в архивах, в храмах, у жриц, в забытых хранилищах.

— Мы найдем правду, — сказала она. — И народ узнает ее.

С этими словами она подошла к своему венцу, покоившемуся в открытом футляре на специальном алтаре в её кабинете, и с благоговением коснулась двух изогнутых рогов, украшавших корону. Тогда до нее окончательно дошло. И до меня тоже. Вот откуда взялась эта традиция. Вот почему королевский венец веками украшали рога.

Память стерлась. Смысл был забыт. Почитаемые древние существа стали сначала полузабытым символом, а потом — объектом охоты.

Жестокая ирония истории.

Сиарран в это время все порывалась подойти поближе к Рахавелю и потрогать его рога. Из чистого, ничем не замутненного любопытства. Но он был непреклонен. Несколько раз бросил на нее такой холодный взгляд, что принцесса в конце концов даже притихла и почти обиженно отошла в сторону.

Я покосилась на него с удивлением. Ариан тоже.

Сиарран не боялась даже злого Ариана. А тут одним взглядом Рахавель поставил ее на место. И если меня это изумило, то Ариана, кажется, еще и впечатлило.

Я даже уловила от него короткую волну уважения. После этого королева велела подать документы.

Вот тут закончилась семейная часть и началась политика.

Для Ариана были подготовлены официальный документ, печать и полномочия послаДома Тэйл-Наар. Для меня — как обретенной принцессы народа мии-рэнл — право выступать полноправной посредницей между народами, говорить от имени глубинного народа и вести переговоры с поверхностью.

Кроме того, в присутствии жриц и писцов было составлено официальное письмо к императору. В нем королева излагала произошедшее, подтверждала мою новую роль, заверяла в мирных намерениях и выражала надежду на дальнейшее сотрудничество между морским народом и людьми.

А еще заранее были подготовлены дары.

Не символические мелочи, а дары, уложенные в богатые ларцы, достойные начала союза между двумя мирами: украшенное резьбой и энергоконтурами оружие из редкой кости глубинных чудищ; драгоценности из глубоководных жемчужин и редких кристаллов; древние фолианты, запечатанные в особые водонепроницаемые футляры; произведения искусства мирэн — тончайшая резьба по кости, перламутровые панно, инкрустированные шкатулки, церемониальные изделия и свитки, богатые ткани подводного народа.

Я смотрела на все это и все отчетливее понимала: обратно я возвращаюсь уже не просто капитаном, чудом спасшимся после бури.

Я возвращаюсь как официальное лицо нового союза. И это было куда страшнее, чем любой морской шторм.

Тут же подтвердилось окончательно и еще кое-что. Джеймс Харт, мой инженер, оказался избранной парой одной из мирэн. Толковой, сообразительной женщины, служившей при дворе. Одной из немногих, кто действительно не просто присутствовал, а работал.