Книга Мой хвостатый избранный, или Курс на Бездну, страница 150 – Айштария Райс

Волосы у лица зашевелились от чуждого, тяжёлого потока, которым тянуло из разрыва.

Позади гремел бой. Королева, взяв на себя Шаар'Энну, в ярости сражалась как буря, атакуя и энергоконтурами, и своей саблей.

Я видела это краем сознания: стремительные удары, вспышки силы, тонкие смертоносные контуры, которыми она буквально вспарывала построения искажённых жриц. Слева от неё билась Сиарран, такая же яростная и быстрая. Чуть дальше Иарасса отсекала попытки добраться до нас с фланга. Стража удерживала проход и выводила последних пленных.

Но всё это уходило на второй план. Ведь если я не остановлю вторжение Хаоса, дальше уже не будет иметь значения, кто победил в этом зале.

Рядом опустился Ариан. Тяжело. Резко. Но без колебаний.

На его руках дрожал дракончик — ещё маленький, измученный, с мутноватым блеском голубой чешуи, с глазами, полными такой острой, детской, непонимающей боли, что мне хотелось выть вместе с ним. Он потянулся ко мне, и Ариан без слов позволил ему перебраться ближе.

Тёплая тяжесть маленького тела легла мне на колени, занимая всё место.

Дракончик всхлипнул по-своему, низко, глухо, и прижал голову к моему животу.

Я судорожно вдохнула, положив ладонь на его прохладную спинку, ощущая жёсткость его спинного гребня, который он прижал. Провела пальцами под подбородком, где чешуйки были нежными. Малышу понравилось.

— Рейна, — голос Ариана прозвучал совсем рядом, хрипло и напряжённо. — Скажи, что делать.

Я открыла глаза и повернула к нему голову.

— Ты же понимаешь, — тихо сказала я, и слова давались с трудом, потому что каждое приходилось буквально протаскивать сквозь давление Хаоса, — меня не просто так наделили этой силой.

Он смотрел на меня не отрываясь. Я видела, как у него сузились зрачки.

— Энергия нашего Мира живая, — продолжила я. — Она питает нас. Связывает. Узнаёт своих. И если Хаос прорвётся сюда, он начнёт жрать всё. Наше измерение… будет поглощено…

Ариан крепче сжал мою руку.

Его пальцы тут же дёрнулись, будто он обжёгся. По моей коже уже шёл не просто свет — чистый ток Мира, слишком плотный, слишком концентрированный, почти невыносимый для обычного соприкосновения.

Но он не отпустил.

— Значит, — сказал он очень тихо, — ты собираешься просить сам Мир.

— Мне не нужно просить, — я подняла свои руки: от печати расходились тонкие контуры тока по моей коже. Энергия бурлила во мне, выплёскиваясь наружу. — Он уже помогает.

Я посмотрела вперёд.

На Грань. На расползающуюся тьму. На то, как из неё уже просачиваются нитевидные, маслянистые потоки чужого — ещё не тело, ещё не полноценное вторжение, но уже достаточно, чтобы искажать пространство вокруг.

— Он слышит и ждёт моего полного принятия, — сказала я.

И закрыла глаза. Всё остальное отступило.

Я провалилась внутрь себя — туда, где раньше был просто резерв, просто внутреннее пространство силы, просто мой дар. Теперь там было больше. Гораздо больше. После храма, после сердечника, после того, как Мир однажды уже коснулся меня напрямую, эта глубина изменилась.

Я открылась ему полностью. Не взяла силу. Позволила ей пройти. Сначала это было похоже на треск льда под весенней рекой.

Потом — на удар прилива. А потом сознание резко расширилось.

Я больше не чувствовала себя только телом, стоящим на коленях в разрушенном тайном храме. Я одновременно ощущала камень под собой, токи в стенах, солёную воду вокруг дворца, все пульсирующие души вокруг, древние жилы энергии, уходящие в основание острова, и дальше — дальше — в сердечники, в питающие линии, в незримую сеть, которой был пронизан весь этот Мир.