Книга Ловя отражение Луны, страница 98 – Гвендолин Доу

Подняв глаза, юноша обнаружил, что Гу Минь как-то странно оперся о книжную полку и побледнел.

— Какой ужас… – прохрипел он.

Налицо были все симптомы искажения ци.

— Братец Гу! – воскликнул Пэй Юань и бросился на помощь.

Братцу Гу явно стало нехорошо от услышанного. Лавочник смотрел на них и хохотал, и пузо его, еле поддерживаемое поясом, смешно дрожало. Пэй Юань начал причитать, и Мо Яну пришлось помогать вывести пострадавшего. Гу Минь то бледнел, то краснел, заходясь в возмущенных вдохах, словно все не мог разродиться гневной тирадой. Его привели на террасу чайного дома, и Пэй Юань даже отправился заказывать братцу чай. Мо Ян же остался рядом.

— Какой ты, оказывается, нежный. А у тебя точно ребенок родился от жены, а не из лотосового пучка ^[122]? – с иронией спросил он.

Гу Минь с силой ущипнул себя за запястье. Он посмотрел на собеседника с таким видом, словно тот совершил ужасное злодеяние. Давно на Мо Яна так не смотрели, даже на душе стало кисло-сладко от злорадства.

— Ты и правда, видимо, читаешь все, что попадется под руку. И прекрасные стихи, и бездарную непотребщину. – Будущий небожитель гневно сдвинул брови. Но по дрожащим уголкам губ можно было понять, что он еле сдерживает улыбку.

Мо Ян тоже улыбнулся и пожал плечами:

— Учитель Бай совершил две ошибки. Сначала пустил меня на Трехглавую гору обучаться, а затем научил читать.

Принесли чай. Пэй Юань стал всячески ухаживать, чуть ли не обмахивать веером Гу Миня. Юный Мо на это смотреть не хотел и повернулся к братьям-рассказчикам.

Они как раз начинали рассказывать завсегдатаям одну из популярных историй, корни которой уходили к старой легенде о Павших звездах. Как повелось, тощий Цзя отвечал за вступление и заключение, а толстый Цзя брал на себя ведущие роли и реплики.

В давние времена, когда император Юй^[123]только изобретал свой мистический шаг, цвели счастье и благодать в бессмертных небесных садах.

Мирно спал цилинь в садах бессмертных, и царил покой во всех трех мирах под рукой Яшмового Владыки.

И первозданные божества – одна суть с тканью мироздания – служили ему, своему отцу. Они покровительствовали человеку, оттого и приняли вид того, что заботит душу смертного. Шестирукая богиня Войны, Многоликое Бедствие всех стихий, бог Искусства и Знания, а также служащие им бесчисленные небожители.

И была еще одна богиня, которая всегда оказывалась поодаль от остальных. Богиня Ночного Неба и Плетений Судьбы. Ей были доверены все Книги Времени и Небесный указ о неприкосновенности человеческой судьбы. Она ткала только по ночам, нить за нитью, созвездие за созвездием. Переплетала прошлое, настоящее и будущее, зажигала яркие огни на темном небосводе.

Во время бесчисленных войн и кровопролитий прошлого богиня вышивала по небу и записывала все несчастные события, которые мы, возможно, не можем вспомнить.

Но боги помнят все.

И богиня Ночного Неба не могла забыть все то, что проживал человек. Она делила с ним горе, счастье, любовь. Рождение, жизнь и смерть. Однако сама она не понимала чувств смертных. Сколько бы ни силилась, сколько бы ни старалась.

И тогда она попросила помощи у одного из небесных драконов. Тот благородно согласился и, набрав в пасть воды священных рек и гор, принес их богине.

Зная, что первородные божества не могут иметь детей, она сплела своих из собственной плоти, священной воды и любимого созвездия. Чудо как прекрасны были новорожденные небожители! Их красота и свет могли затмить даже самые яркие звезды. Чтобы ее дети не привлекали внимания, богиня спрятала их за ухом спящего Белого Тигра.