Книга Ловя отражение Луны, страница 101 – Гвендолин Доу

Чистота и порядок – жизнь поддерживалась здесь силой одной только ци. Младший учитель еще раз поклонился, оставил обувь и двинулся внутрь комнаты.

Проходя мимо изысканного стола, в котором были вырезаны очертания, видимо, трех главных рек-сестер ^[125], Го Юнян не удержался и коснулся прибрежья того, что должно было обозначать Сицзян.

Как интересно! Но прежде всего надо донести послание. В постройке находился величайший артефакт Трехглавой горы – картина, в которой жила вечная благодать. В ней всегда медитировали бессмертные предки-наставники, отрекшиеся от всех мирских забот.

Хоть они и могли в любой момент покинуть горные хребты, пролетающих над серебряной рекой гусей и безлюдное блаженство, время для них шло совсем иначе, нежели для жителей внешнего мира. Пребывай Трехглавая гора в огне, их покой это бы не нарушило.

Го Юнян, дрожа от близости к столь мощному артефакту, нерешительно провел рукой по шелковым деревьям и погрузил пальцы в серебряную реку, чтобы разбудить жителей картины. Руку немедленно обожгло, младший учитель отшатнулся и на всякий случай упал на колени.

— Бессмертные старейшины!

Всколыхнулись ткани возле окон, дрогнула вода в аквариуме. Золотая рябь, пройдя вдоль причудливого пейзажа, замерла на краю картины и упала каплей.

— Как не вовремя, я почти ощутил под собой красные ступени к Небесам.

Первым сошедшим был седобородый мужчина. Почтенный возраст никак не сказался на его силе. В глазах, волосах и одеждах старейшины струилось серебро, и дышать рядом с ним было почти невозможно – такую силу источало духовное ядро и так велик был уровень концентрации ци. Го Юнян подобрал себя с пола и вежливо отошел, не поворачиваясь к бессмертному спиной. Старейшина занял главенствующее место за столом.

— Не может быть, дорогой брат, чтобы ты вознесся во время рыбалки.

Сошел второй. Подцепив край картины курительной трубкой, он первым бросил взгляд на замершего поодаль Го Юняна. Мужчина почтенного возраста, с сухим и желтым, как старый пергамент, лицом, сел по правую сторону от главного старейшины. В трубке, как оказалось, он катал небольшую серебряную каплю ^[126]. Поигравшись с ней, он отправил каплю обратно на полотно.

— Как давно мы не выходили! Какой сейчас сезон и год?

Третий из старейшин радушно поприветствовал собратьев и сделал жест Го Юняну, чтобы тот присоединился к ним за столом. Сам же старейшина, сохранивший черты былой красоты и молодости, прошел к аквариуму. В высокой прическе этого бессмертного вились темные пряди. Он осмотрел хорошеньких пестрых рыб и, удовлетворенно кивнув, повел рукой. Аквариум поднялся в воздух и поплыл вслед за старейшиной к столу. Го Юнян не смел говорить, лишь смотрел на то, как зашевелился и ожил весь зал. Перед ним был уже заготовлен чабань ^[127]. Мимо пролетели неспешно толстопузые гайвани с изысканными рисунками переплетенных бамбука, сосны, сливовых ветвей ^[128]. Молодому учителю достался гайвань, видимо, для гостей – с очаровательной росписью волн.

— Сейчас Цюфэнь ^[129]! На престоле император Даогуан ^[130], – немного придя в себя, сказал Го Юнян. Конечно, он видел одного из них – своего учителя – и раньше, но все равно трепетал от близости к бессмертным. – Этот ученик рад видеть старейшин. Скоро сюда придут господа Дуань и Цзинь, чтобы обсудить с вами дела Трехглавой.