Книга Ловя отражение Луны, страница 164 – Гвендолин Доу

Юноша обернулся и прищурился, вылавливая в толпе светлые и еще детские лица младших адептов. Они так верят в своего шисюна – и как разочарованы будут, когда узнают, что он никчемный неудачник. Мо Ян поковырял носком землю, перебросил лук из руки в руку.

— В самом деле, сейчас заклинатели уже не те внушающие восхищение герои, которые постигают вершины духовных знаний и наставляют даже императоров, – раздалась возмущенная речь одного из старейшин, с лицом высушенным и желтым, как старая бумага. – Когда моим ученикам было столько же, сколько этим юнцам, они могли противостоять любому демону. А что происходит сейчас?

— Бессмертный наставник, вам должно быть известно, что наши ученики тоже занимаются посильным трудом и прославляют школы Трехглавой, – вмешался Бай Шанцюэ со своим мягким и успокаивающим тоном. – Не сердитесь.

Наверняка это все из-за него и его нерешительности, решил Мо Ян. Старейшине предложили чай, и тогда старый заклинатель успокоился. Из глаз юного Мо словно испарилась вся влага, и даже моргать было больно. А в сердце жгла горькая и глупая обида, подходившая юному телу, но не взрослому уму: Мо Ян ведь тоже старается и делает все возможное, а в итоге его судят совершенно несправедливо.

Тогда он вскинул лук, натянул тетиву и выстрелил в первый манекен, попавшийся на глаза. Свистнула стрела, внутренности свернулись в петли мелких узлов от напряжения, и адепт даже хотел закрыть глаза, как…

— Ничего себе, я попал, – удивился он.

Го Юнян окинул взглядом отмеченную мишенью цель. Стрела пронзила ее лишь с краю, повиснув вниз перистым кончиком. Так мог выстрелить младший ученик, но не старший из адептов Мэйшань. Но Мо Ян так мастерски пропускал занятия по владению оружием, в том числе стрельбе из лука, что по способностям уступал даже А-Яо, какое там сверстнику!

— Согласно правилам, ты, конечно, попал… – с сомнением произнес младший учитель. Он посмотрел на Мо Яна с некоторой долей жалости, но все же запустил механизм.

Манекены, до этого вполне добропорядочные мешки, набитые сухой травой, внезапно превратились в оживленную стаю чудовищ, стремящихся разрушить репутацию Мо Яна! Хоть он и вправду был лошадью, портящей весь табун ^[202], это было слишком!

Перед глазами замелькало. Манекены обратились напавшими на одинокого путника варварами, отчаянными босяками, которые повадились забирать лишнее с земель буддийского монастыря. Мо Яну даже стали казаться знакомые лица в мазках на чучелах – лица тех, с кем приходилось расправляться ради выживания. Сердце зашлось, в голове загудело.

Он, сражаясь с солнечным светом и болью в глазах, выпустил несколько яростных стрел подряд. Задрожала тетива в пальцах, больно ужалив кожу. Мо Ян не сразу понял, что каждая из стрел полетела в своем направлении, как вырвавшиеся из клетки птицы.

Первая вонзилась в землю прямо перед одним из движущихся мешков. Другая чуть не влетела в горстку мирно говорящих учениц Цзытэн. Третья же, а третья…

— Простите, наставница Чжоу! – испуганно пролепетал Мо Ян, склонившийся в глубоком поклоне и готовый тут же упасть и уползти отбывать наказание.

Третья стрела каким-то образом полетела прямо в сторону старейшин, и стоявшая ближе всего Чжоу Линь подняла руку и поймала ее. Чешуя на руке женщины ощетинилась и поросла игольчатой коростой, словно пробужденное морское чудовище.