Книга Последняя надежда Элиона, страница 29 – Алекс К. Уиллис

Учения начались. Первые десять минут всё шло по плану. Затем у «Рифт-7» начались проблемы с балансом. Он споткнулся о несуществующую неровность. Его ИИ скорректировал движение, но это вызвало цепную реакцию у соседних машин, которые рассчитывали его траекторию. Затем у группы «Б» отказали дальномеры — они начали стрелять недолёты или перелёты. Операторы в капсулах докладывали о «помехах», о «визуальных артефактах». Руководитель учений пытался перезагрузить симуляцию. В момент перезагрузки вирус Лиры, ждавший этого, активировал спящую в ядре управления команду — кратковременный, но мощный электромагнитный импульс в симуляции, который «сжёг» сенсоры у пятнадцати Рифтов одновременно.

На мониторах операционного зала половина голограмм погасла или заполнилась шумом. Симуляцию пришлось аварийно прервать. Рифты в реальных капсулах замерли, некоторые — в неестественных, почти падающих позах.

Хаос был полный. Комитет по Чистоте, оторвавшись от статей Кейрона, бросился на место. Вердикт был жёстким: «Катастрофический системный сбой неустановленной природы. Возможна диверсия. Все платформы текущего поколения подлежат карантину и полной перепрошивке. Все полевые операции — на стопе до выяснения причин.»

Это была победа. Огромная, рискованная и временная. График Арбитра треснул. Массовое развёртывание откладывалось на неопределённый срок.

Но цена оказалась высокой. При анализе логов, среди миллионов строк кода, они нашли аномалию. Не вирус Лиры — он был слишком хорошо спрятан. Они нашли след её физического доступа к серверу в неурочное время. Камеры наблюдения в том секторе «случайно» оказались отключены, но журнал регистрации пропусков был чист.

Её вызвали на второй допрос. На этот раз — в кабинет начальника внутренней безопасности верфи. На столе лежал распечатанный журнал доступа. Лира поняла всё по выражению его лица. Оно было не злым, а… устало-победоносным. Они поймали не вирус. Они поймали вирусмейкера.

Её арестовали той же ночью. «Круг» узнал об этом лишь утром, когда её капсула в жилом секторе оказалась пуста, а на её рабочем месте уже сидел новый техник.

Молчание, воцарившееся после этого, было страшнее любого провала. Они потеряли не просто союзника. Они потеряли доступ к коду. И теперь знали — Арбитр не просто подозревает. Он охотится. И первая кровь в этой тихой войне пролилась на их же стороне.

Таэла нашла Кейрона в его капсуле. Он сидел, уставившись в стену.
— Она ничего не скажет, — сказала Таэла без предисловий. — Она готова. Мы все были готовы.
— Она была ребёнком, — прошептал Кейрон. — Гениальным, но ребёнком. А мы её послали на смерть.
— Мы никого никуда не посылали. Мы сделали выбор. Каждый из нас. И она сделала свой. Теперь наш выбор — что делать дальше. Лечь и умереть? Или сделать так, чтобы её жертва не была напрасной?»

Кейрон поднял на неё глаза. В них не было больше ни идеализма, ни отчаяния. Была лишь та же холодная сталь, что и у Таэлы.
— Что дальше?
— Они будут перепрошивать Рифтов. Значит, у них будет новая, чистая база данных. Наша работа обнуляется. Мы должны внедрить наш код снова. Но теперь — в саму процедуру обновления. Чтобы наш вирус устанавливался вместе с каждой новой прошивкой. Чтобы он стал частью системы. Чтобы вырезать его означало бы отключить самих Рифтов.
— Для этого нужен доступ к уровню, которого у нас нет. К исходникам. К ключам подписи.
Таэла улыбнулась. Её улыбка была похожа на оскал.
— У нас есть рх’аэль. В самом Комитете по Чистоте. Он… был другом моего брата. Он видел те же данные с «Зонда-1», что и я. И он видит, во что это превращается. Он готов помочь. Одним разом. Рискуя всем.