Книга Последняя надежда Этэры, страница 148 – Алекс К. Уиллис

— Роман! Координаты! – его голос, искаженный комом, прозвучал не как вопрос, а как требование.

Роман, прижавшись к холодной стене, закрыл глаза. Его сознание, и без того перегруженное гулом «Жнеца» и болью Алисы, рванулось навстречу ледяным потокам разумов стражей. Он искал не слабость. Он искал структуру. И нашел ее – точку в центре отсека, где их силовые поля сходились в единый, мощный узел.

— Прямо… перед тобой! Три метра! Сфера! – выкрикнул он.

Марк не кивнул. Он действовал.

Его здоровая рука сжалась в кулак. Но это было не просто мышечное усилие. Это была концентрация всей его воли, всего его боевого духа, всей несгибаемой стойкости, что определяла его всю жизнь. Он представлял, как его сила – невидимый, но абсолютно реальный молот – собирается в точке перед ним.

Мускулы на его шее и плечах напряглись до предела, словно стальные канаты. По его вискам заструился пот, мгновенно замерзая в иней на стекле маски. Он был каналом, и через него проходила мощь, способная согнуть реальность.

И тогда он нанес удар.

Не физический. Он рванул сжатую руку вперед, и невидимый силовой импульс, сконцентрированный в точку, рванулся через отсек.

Эффект был мгновенным и сокрушительным. Воздух (точнее, то, что от него осталось в отсеке) завихрился. Стражи, находившиеся в эпицентре, были отброшены назад, как осенние листья под порывом урагана. Их тела с оглушительным грохотом ударились о дальнюю стену, их броня треснула, а силовые поля погасли.

Но цена была ужасной.

В момент выброса силы Марк издал сдавленный, хриплый стон. Его рана, и без того едва затянувшаяся, не выдержала чудовищного напряжения. Он схватился за предплечье здоровой рукой, его тело согнулось от волны тошноты и головокружения. Он видел перед собой черные пятна, а в ушах стоял оглушительный звон.

Но он не упал. Он покачнулся, уперся ногами в решетку пола, выпрямился. Его дыхание в маске стало тяжелым и хрипящим, но его взгляд, устремленный на расчищенное пространство, был по-прежнему ясен и полон решимости.

— Дальше… – просипел он, обращаясь к Алисе. – Веди… Пока я… могу прикрыть.

Он стоял, медленно истекая кровью в своем нелепом костюме, гидрокостюм выступал в роли жгута, посреди вражеского корабля. Но в этот момент он был воплощением несгибаемости. Он был стеной. И пока он стоял, у них был шанс.

Путь, который проложил Роман, был похож на путешествие по венам умирающего левиафана. Они пробирались через узкие технические туннели, оплетенные пучками пульсирующих кабелей, мимо огромных, мерцающих энергетических конденсаторов, чей гул сливался с общим гулом «Жнеца».

Роман шел впереди, его лицо было искажено гримасой концентрации. Он постоянно бормотал, предупреждая о сменах патрулей, о мертвых зонах наблюдения, о внезапных всплесках активности в соседних отсеках. Каждое такое предупреждение заставляло их прижиматься к стенам, замирая, в то время как за тонкой перегородкой проносился бесшумный отряд стражей или над их головами пробегала волна синего света сканирования.

За ним, опираясь на Алису, двигался Марк. Он больше не мог скрывать свою слабость. Каждый шаг давался ему с огромным трудом, оставляя на полу кровавые следы.

Алиса была их глазами и ушами в реальном мире. Ее собственная боль отступила на второй план перед необходимостью вести их. Она ловила каждое слово Романа, ее взгляд постоянно метался, выискивая малейшую угрозу, которую он мог пропустить.