Книга Лекарь для хана, страница 144 – Галина Погорелова

Голос у нее сломался, но слез по второму разу не случилось. А лучше бы ревела, чем смотрела вот так: по-детски поджав губы и при этом совсем уж взрослым взглядом матери, потерявшей самое дорогое – дитя. Дитя, которое еще не родилось.

— Помоги мне, Айше. Я не за себя прошу.

Потянув ее ближе, я повторно обняла.

— Нет ещеэтого.

— Но случится? Будет ли оно, скажешь?

— Не знаю… Не знаю я, какой тропинкой пойдет.

А надо было бы соврать, мол, нет, дурочка, мало ли что снится, но на ложь ума не хватило.

— Будет то, что будет, как от него ни беги, – шепотом полетело из моего рта, удивив меня не меньше. – Но я обещаю: за тебя мы поборемся.

Гульнара вдруг дернулась назад, увеличив между нами расстояние. И по щекам ладонями прошлась резко, стирая влагу, но то, как она посмотрела в мою сторону, заставило отпрянуть и меня.

В эти мгновения со мной была не моя Гуля, словно и правда кто-то, повзрослевший на десятки зим. Еще не седой, но уже мудрый.

— Нет. Не поможешь ты мне.

— Гуля…

— Я о том давно поняла, потому и не шла к тебе – зазря лишь печалить.

— Я же рядом буду.

— Не будешь, – она отрицательно покачала головой. – Ведь тебя, Айше, я тоже не вижу: со мною ты не останешься. Уедешь из Берке. И скоро.

— Кто же меня отпустит, не выдумывай, – я попыталась скрыть, как испугалась ее тона. Даже подумала, что она смерть мне кличет, но Гульнара уже поймала за руку.

— А если же не уедешь, – перебила она, опять не дав влезть, – если тут останешься, сама же знаешь…

Верно, выходит, подумала, – все же кличет…

Фраза повисла в тишине, но закончить ее никто из нас так и не решился. И я промолчала, хоть и правда знала – носила в себе этот страх с тех пор, как переступила порог Берке. Но теперь его видела и она – прозревшая девочка из степи, по-своему пытавшаяся меня защитить.

Если я останусь в этом городе, мне тут не выжить.

Я так и не вернулась к прерванной фразе. Не только не нашла для Гульнары ничего подходящего, но еще и малодушно обрадовалась, что мне помешали ответить.

В дверь неожиданно постучали. Мы же, смотревшие друг на друга, обе вздрогнули: после таких признаний любая весть показалась бы дурной, но в этом, спасибо Господу, я ошиблась.

Принесла ее Умай.

— Хатун…

— Случилось что? Беда?

— Не беда… Весть от Кутлуга-ички.

— Проходи же, – я поманила ее к нам.

— Нет. Мешать вам не буду, весть у меня короткая.

От ее внимания не укрылись ни мое побледневшее лицо, ни мокрые ресницы девчонки. Но, едва расслышав родное имя, я все равно растянула губы в улыбке – ничего не смогла с собой поделать.

— Темир-бей воротился…

— Где он?! Здесь?

— Да что ты, хатун, – она замахала руками, не дав мне подняться с постели. – У себя он.

Я несколько мгновений рассеянно моргала, порываясь вскочить, но смирилась: меня не то что из дворца, из нашего крыла в такую пору никто не выпустит. Кутлуг, конечно, молодец – порадовал хоть этим, но мог бы добавить подробностей. Мог бы и лично явиться.

Зыркнув на Умай, я приструнила радость.

— А Саида?

— Тут она. В темнице при ханском дворце.

— Я хочу ее увидеть, – выдала я сама себе, отчасти догадавшись, почему ички не спешил меня будить.

Чтобы просьбами своими его не доставала.

— Утром же, хатун, – подавив зевок, сонно заметила Умай. – Он велел тебе приготовиться и ближе к полудню ждать его, а до того носа из покоев не показывать.