Книга Жена – калека дракону (не) нужна, страница 4 – Кристина Юраш

Мне вдруг захотелось его ненавидеть. Очень. До дрожи, до скрежета зубов. Ненавидеть за то, что он — дракон. За то, что в его глазах не было ни капли благодарности. За то, что его тело было крепче камня, а мое хрупкое, как стекло.

Но ненависть требовала сил. А сил не было. Была только звенящая пустота внутри и холодный мрамор под спиной.

Он держал арку одной рукой. Камень крошился под его пальцами.

Не от тяжести.

От того, как сильно он сжимал его.

— Я не знала, что вы дракон, — сказала я.

Голос получился тихим и хриплым. Не знаю, зачем я вообще стала оправдываться. Может быть, хотела, чтобы он понял: я не бросалась под арку ради благодарности. Я думала, что спасаю человека.

Герцог долго смотрел на меня, а затем его взгляд скользнул к матери, которая что-то яростно доказывала лекарю, то и дело повторяя слова «репутация» и «замужество».

Его лицо стало ещё холоднее.

— Сразу предупрежу, миледи: таким способом замуж не выходят.

Я даже решила, что ослышалась.

— Что?

— Я не собираюсь жениться на женщине исключительно потому, что она совершила у меня на глазах подобную глупость.

Несколько секунд я просто смотрела на него. Потом внутри вспыхнуло что-то горячее. Настолько горячее, что даже холод каменного пола перестал ощущаться.

— Да что вы за невыносимый человек⁈ — выдохнула я. — Почему вы вообще решили, что я собиралась за вас замуж? Я даже не знала, кто вы!

Его бровь едва заметно приподнялась.

— Тогда, полагаю, вы рассчитывали на щедрую награду?

— Я ни на что не рассчитывала!

Голос сорвался. Перед глазами снова поплыло, но я уже не могла остановиться.

— Я увидела, что арка падает. У меня было две секунды. Всего две! Я просто хотела спасти вам жизнь!

Он замер.

Всего на мгновение. Но его пальцы сильнее стиснули край каменного обломка, и тот с сухим хрустом раскрошился в его ладони.

— Мою жизнь не требовалось спасать, — произнёс он наконец.

— Теперь я уже поняла.

Он посмотрел на меня. В его глазах больше не было вертикальных зрачков, но глубина их казалась бездонной, холодной и древней. В них читалось не сочувствие. Сочувствие было бы оскорблением. В них читалось презрение.

— Именно поэтому благородным девушкам не следует бросаться под падающие арки ради незнакомых мужчин, — произнес он. Его голос был ровным, но я чувствовала, как он вибрирует в воздухе, заставляя кожу покрываться мурашками.

— В следующий раз сначала попрошу у вас родословную, — простонала я, закрывая глаза от накатывающей слабости.

Лекари начали осторожно перекладывать меня на жесткие носилки. Каждое движение отдавалось в позвоночнике тупым, огненным ударом, а ниже пояса продолжала звенеть тишина.

— Следующего раза не будет, — отрезал герцог, отпуская арку.

Все обрушилось на то место, где я только что лежала. Каменная крошка смешалась с моей кровью.

— Согласна, — выдохнула я, кашляя пылью. — Этот вышел неудачным.

Я была тяжелой для самой себя. Грузом, который нужно было куда-то деть.

Мама шла рядом, ее пальцы нервно дергались, пытаясь поправить мне волосы, убрать пылинки с плеча.

— Не плачь, — шептала она, ее голос дрожал, но не от жалости. — Только не плачь. Девушки хорошего рода не рыдают перед толпой. Смотри в сторону. Нет, не туда. Там газетчики. Подбородок выше.

У входа в павильон вдруг поднялся шум. Толпа зашелестела, расступаясь, словно трава под косой. Все разом склонились в поклонах.