Книга Ненужная жена ледяного дракона, страница 33 – Виолетта Вейл

— Я пришёл не защищать себя.

— Тогда зачем?

— Предупредить.

— О чём?

Северин посмотрел на закрытую дверь, затем снова на князя.

— Леди Вейл нельзя тревожить. Ей нельзя мёрзнуть, нельзя голодать, нельзя переживать сильные потрясения. И уж точно нельзя силой тащить её обратно в замок.

Кайран почувствовал, как внутри что-то сжалось.

— Почему?

Лекарь молчал слишком долго.

И в этом молчании было всё.

Кайран сделал шаг ближе.

— Северин.

Магистр выдохнул.

— Я связан лекарской клятвой.

— Я твой князь.

— А она моя пациентка.

Светильники в комнате дрогнули.

Дракон внутри Кайрана поднял голову.

— Что с ней?

— Она жива. Была жива, когда уходила.

— Была?

— Ваша светлость, вы сейчас спрашиваете не как князь. Поэтому я отвечу не как подданный. Если вы хотите вернуть Ветту, начните с того, чтобы перестать считать, будто имеете право знать всё, что касается её тела и её жизни.

Кайран резко отвернулся.

Он хотел ярости.

Ярость была привычной. Простой. Она давала силу и направление.

Но вместо ярости пришёл страх.

Тот самый, который он с детства считал недостойным дракона.

— Она больна? — спросил он тише.

Северин закрыл глаза.

— Нет.

Пауза.

— Но ей нужна защита.

— От кого?

— Возможно, от всех нас.

Кайран повернулся.

— Говорите ясно.

— Я не могу.

— Можете.

— Нет. Не всё принадлежит вам, ваша светлость.

Эти слова Ветта сказала иначе.

Но смысл был тот же.

«Мне никто больше не будет приказывать».

Кайран устало провёл рукой по лицу.

— Уходите.

Северин поклонился.

У двери он остановился.

— Когда вы поедете к ней снова…

— Когда, не если?

— Вы поедете. Ледяные драконы всегда возвращаются к тому, что считают потерянным. Так вот: не берите отряд. Не берите мать. Не берите совет. И не берите гордость. Последняя особенно помешает.

Кайран усмехнулся без веселья.

— Вы слишком много позволяете себе сегодня.

— Да. Возраст даёт некоторые утешения.

Лекарь вышел.

Кайран остался один.

Он взял кольцо Ветты и сжал его в ладони.

«Не всё принадлежит вам».

Как оказалось, он слишком поздно начал понимать эту простую истину.

В Снежной лечебнице тем временем началась жизнь.

Не та тихая, уютная жизнь, что приходит в дом постепенно, вместе с чистыми скатертями, запахом хлеба и привычными шагами. Нет. Старая лечебница просыпалась резко, болезненно, будто после долгой болезни.

Двери скрипели сами собой. В пустых коридорах загорались светильники. Где-то внизу гудели трубы, по которым вдруг пошла вода. Пыль поднималась облаками от каждого движения, и Марта уже третий час сражалась с ней так, будто перед ней был личный враг.

— Двадцать семь лет никто не мыл полы! — возмущалась она, размахивая тряпкой. — Двадцать семь! Тут не дом, тут памятник лени!

— Тут проклятая лечебница после штурма, — заметил Рейнар, перебирая на столе старые пузырьки. — Но ваша версия звучит бодрее.

— Не мешайте. Вы тоже часть беспорядка.

— Я живу здесь.

— Вот именно.

Ветта сидела в приёмной, укрытая шалью, и пыталась не улыбаться. После исцеления маленькой Ниры слабость вернулась, но не такая страшная. Рейнар строго запретил ей вставать без необходимости, и Марта с неожиданной радостью приняла роль тюремщика.

Нира спала на лавке, уже без ледяных прожилок на коже. Её отец, бородатый крестьянин по имени Тавр, не отходил от дочери и каждые несколько минут смотрел на Ветту с такой благодарностью, что ей становилось неловко.