Книга Ненужная жена ледяного дракона, страница 14 – Виолетта Вейл

За остатки дыхания.

За маленькую жизнь под сердцем.

Позади, там, где дорога исчезала в белой круговерти, уже слышались голоса. Мужские, резкие, властные. Их глушил ветер, но Ветта всё равно различила главное: погоня не сбилась со следа.

Кайран не отпустил.

Странно, но от этой мысли в груди стало не легче, а больнее.

Если бы он погнался за ней раньше…

Если бы остановил у дверей…

Если бы сказал хоть одно слово не как князь, а как муж…

Ветта сжала зубы.

Поздно.

Теперь всякая забота от него будет пахнуть не любовью, а правом собственности.

Сани неслись между деревьями. Лес становился гуще. Ели смыкались над ними чёрными лапами, с ветвей срывался снег, будто кто-то сверху сбрасывал белые покрывала. Впереди всё яснее проступало старое здание.

Оно стояло на низком холме, наполовину скрытое метелью. Каменные стены потемнели от времени, высокая крыша провалилась в одном месте, окна зияли чёрными пустотами. Но над аркой входа горела печать.

Раскрытая ладонь.

Тёплый золотой свет.

Живой.

— Миледи, это дурное место, — прошептала Марта. — Очень дурное.

Ветта не спорила.

Она тоже чувствовала — вокруг здания что-то было не так. Воздух там казался плотнее, глубже. Метель огибала холм, будто не решалась ударить прямо. Даже деревья росли на расстоянии, оставляя вокруг старой лечебницы пустой круг.

Но страх, который поднимался внутри Ветты, был странным.

Не перед этим местом.

Перед тем, что оно узнает её.

— Если останемся на дороге, нас догонят, — сказала она. — Если свернём туда, у нас хотя бы появится шанс.

— Шанс умереть загадочно?

— Лучше загадочно, чем по решению совета.

Марта нервно фыркнула.

— Ненавижу, когда вы шутите в такие минуты.

— Я тоже.

Лута взлетела на холм. Сани резко дёрнуло, полозья ударились о каменную ступень, и кобыла остановилась перед самой аркой. Она тяжело дышала, из ноздрей валил пар.

Печать над входом вспыхнула ярче.

Ветта подняла голову.

На мгновение ей показалось, что золотая ладонь повернулась к ней. Не нарисованная, не высеченная — живая, сотканная из света и памяти.

Внутри шевельнулся ребёнок.

Нет, это было невозможно. Срок слишком мал. Не могло быть никакого движения.

Но Ветта почувствовала лёгкий тёплый толчок под ладонью.

И сразу следом — тишину.

Такую глубокую, будто весь мир задержал дыхание.

— Ветта Вейл, — произнёс кто-то из темноты.

Марта вскрикнула и выхватила нож.

Ветта застыла.

На пороге стоял мужчина.

Высокий, худощавый, в длинном тёмном плаще, занесённом снегом. Его волосы были почти серебряными, но не от старости — скорее от холода, въевшегося в кровь. Лицо — резкое, усталое, красивое той неправильной красотой, которая сразу предупреждает: этот человек видел слишком много чужой боли и не всем позволил выжить.

В одной руке он держал фонарь с голубоватым огнём.

В другой — длинный посох, обвитый железными кольцами.

— Не подходи! — Марта направила на него нож. — Ещё шаг — и я…

— И что? — мужчина поднял бровь. — Уколешь меня этим столовым недоразумением?

— Это хороший нож!

— Для сыра — безусловно.

Марта возмущённо раскрыла рот, но Ветта тихо коснулась её руки.

— Кто вы?

Мужчина посмотрел на неё.

Не на плащ. Не на лицо. Сразу в глаза.

— Рейнар Фрост. Последний смотритель этой лечебницы.

Марта шепнула:

— Смотритель? Я думала, здесь все умерли.