Книга Мертвые земли Эдеса, страница 116 – Софья Шиманская

Вытащив едва живую девушку с рынка, Луций укрылся в одной из подворотен и долго приводил ее в порядок Печатями Исцеления. Он толком не знал почему, но чувствовал, что она подойдет. Ему удалось привести ее в порядок, но вот потерянные зубы было не вернуть. Красивая девица. Высокие острые скулы, тонкий нос, длинные темные волосы. Зелено-желтые радужки, как у птички, и вздернутые уголки глаз. Дикая северная внешность.

Развращенный молодой патриций сменял раба-охранника на девку в своем типаже. Хороший штрих к образу повесы-гедониста. Таких ни в чем не подозревают и ни о чем не спрашивают – люди слишком любят осуждать и взывать к морали.

Люди вроде Марка Центо.

— Откуда ты? – полюбопытствовал Луций, когда они с Радой укрылись в переулке, заросшем оливковыми кустами.

— Я родилась в Саральде, хо… господин.

— Значит, твоя мать из Ивера? – Луций пробрался вглубь кустов и уселся на землю возле забора. – Пленных из Ивера переправляли на рынки рабов в Саральд.

— Я не знаю, господин, – равнодушно сказала Рада, пытаясь высвободить запутавшиеся в ветках волосы, – рабам необязательно знать, откуда они родом. Я могу собрать косу, господин?

— Собирай, – Луций наклонил голову и усмехнулся, – но ты лжешь. Хуже того, ты лжешь скучно. Давай договоримся. Я клянусь, что не накажу тебя за слово, сказанное мне наедине, а ты перестаешь притворяться послушной рабыней, которой, как мы оба знаем, ты не являешься.

Рада замерла, глядя на него из-под опущенных ресниц. Оценивала. Но наконец расслабила плечи и посмотрела на него прямо.

— Я принимаю твою клятву, господин, и пусть… – она помедлила, словно задумавшись, – пусть Рух наступит на твою тень, если ты мне солгал. – Она принялась быстро плести косу, вытаскивая из волос застрявшие листья. – Да, я из Ивера. Мою мать забрали ваши солдаты. Когда узнала, что талорцы вернули Ивер и выжгли ваши лагеря, я танцевала. Ты доволен, господин?

— Вполне, – Луций смотрел на нее изучающее, – я никогда не встречал уроженцев северных земель. Пусть твой народ ненавидит Республику, но почему ты радовалась Орде? Они тоже были захватчиками. Разве это не… одно и то же для вас?

— А вода – это то же самое, что вино? – Рада посмотрела на него так, словно он сморозил очевидную глупость. – На что я тебе, господин? Ты пахнешь… неправильно.

— Неправильно, – кивнул Луций, – что бы это ни значило. От тебя мне нужно две вещи. Во-первых, если кто-то спросит, ты скажешь, что я купил тебя две недели назад. Во-вторых, если спросят, что я с тобой делаю, ты ответишь, что я тебя трахаю.

— А ты не будешь?

— Больно надо. А теперь не мешай.

Луций размял пальцы и принялся чертить печать для изменения облика. Он немного нервничал. Весь этот разговор с рабыней он затеял лишь для того, чтобы немного оттянуть время перед следующей частью своего замысла. Марк Центо при всей своей опасности был предсказуемым и легковерным. Луций легко играл на его несдержанности.

Раньше это было забавно. Теперь веселье кончилось.

На печать ушло меньше минуты. Рада смотрела на то, как золотая пыль покрывает кожу Луция, меняя его облик, со странной смесью восторга и брезгливости. Словно видела что-то дурное и не могла отвести взгляд. На вид ей было лет шестнадцать, но смотрела она с совершенно детским любопытством.