Книга Мертвые земли Эдеса, страница 114 – Софья Шиманская

Вино в чаше успело нагреться. Луций ждал.

Молодой раб поставил на бортик бассейна небольшую лохань с нежно пахнущей пеной. Луций молча кивнул и жестом велел ему сесть рядом. Раб опустился на пол позади него, принялся растирать плечи пеньковым волокном. Наблюдая за отражением в полированной мраморной стене, Луций откинулся спиной на грудь мальчишки. Почувствовал лопатками, как колотится его воробьиное сердце. Скорее всего, раб был здесь новичком и только начинал догадываться, в чем может состоять его работа помимо банного дела. Его руки мелко дрожали. Луцию было его даже жаль.

Наконец, у входа появились знакомые очертания крупной фигуры. Поймав на себе взгляд Марка Центо, Луций едва заметно улыбнулся. Как он и ожидал, Марк решил проигнорировать старого друга и направился к противоположной стене, туда, где стояли не очень популярные среди патрициев купели с ледяной водой. Луций хмыкнул. Побег Марка был обречен на провал.

— Салве, трибун! – крикнул Луций, и Марк замер на полпути, озадаченно уставившись на него.

Луций махнул ему и сладко потянулся. Несколько секунд Марк Центо стоял в нерешительности, но все же двинулся к нему.

Луций пригубил вино и небрежно опустил чашу на край бортика. Та заплясала под его пальцами и со звоном упала на пол. Вышло неплохо. Вино разлилось по влажному полу тонкими розовыми струйками. Он порывисто и не слишком ровно двинулся к Марку, но поскользнулся – тот рефлекторно поймал его за плечи, и Луций рассмеялся, обдавая его терпким винным запахом.

— На тебя всегда можно положиться. Я закончил с документами, которые ты мне давал, помнишь?

— Помню. – В глазах Марка читалась сложная гамма чувств: непонимание, обида, тревога и облегчение. Бедняга. Неподъемно для солдатской душонки. – Луций, ты пьян?

— Это ли пьян? – отмахнулся Луций. – Пойдем, я покажу тебе, что я нашел. Ох, Марк, тебе это понравится. Такие скандалы на вес золота.

Он резво, по-мальчишески проскользнул по луже на полу и направился в сторону зала для переодеваний, на ходу растирая шею. Чуть помедлив, Марк двинулся следом.

В помещении для смены одежды было прохладно, сухо и пахло жженой лавандой. Луций подхватил с рук молчаливого раба сухое полотенце и прошлепал по выложенному мозаикой темному полу к своей скамье. Одежда Луция была свалена неопрятной кучей. Рядом с ней, опираясь на стену, сидела тонкокостная девушка со смуглой кожей и неубранной копной длинных темных волнистых волос. Увидев его, она неохотно поднялась и отступила на шаг. Он не глядя протянул ей полотенце и уселся рядом, убирая со лба влажные пряди. Пока она просушивала его волосы, Луций полез в сумку и извлек один из двух деревянных тубусов – темно-красный, перевязанный золоченым шнуром. Он протянул его Марку.

— Что это? – Тот извлек несколько свитков и пробежал по ним взглядом.

Откинувшись на локтях, Луций с небрежной улыбкой изучал лицо трибуна, наслаждаясь тем, как недоверие на нем сменяется удивлением, а затем злобой. Марк опустился на скамью рядом с ним и принялся тщательно изучать документы, сверяя данные. Наконец он выругался, отшвырнул тубус и тряхнул листками.

— Что мне с этим делать? Тут точно нет ошибки? Как ты узнал?

— Я готовил отчет для нашего командующего, вот и сопоставил кое-какие данные. Не вини гонца, ты сам видишь, все как на ладони. – Луций примирительно поднял руки. – Что ты будешь с этим делать, меня не касается. Просто возвращаю долг перед отъездом. Но я бы рекомендовал повременить с докладом Гаю Корвину до его выступления в Сенате. Перед такими важными событиями вносить смуту… не стоит. Тем более, как я успел выяснить, командующему не очень хочется обсуждать дефицит в армии.