Книга Кровь Тала, страница 230 – Софья Шиманская

Орхо вытянул руку, щелкнул по одному из углей, лежащих на низком столе, и сбросил его на пол.

— Вот и вся история. Плевать мне, если честно, на его мотивы. Не могу себе представить причину, которая оправдывает мужчину, использующего яд. И тем более – руки ребенка.

Луций не сразу понял, что сжал кулаки. Ногти впились в ладони, пальцы свело, разжать их оказалось сложно. В груди поднималось что-то тягучее, словно слизь, – медленно сдавливало горло изнутри.

Он не знал отца. Тиберий знал – а Луций был знаком с отцом через его истории. Сотни рассказов, выученных наизусть. Как отец хитростью отвел от посольства разбойников. Как вступился за проворовавшегося ловчего, чтобы тот не попал под тиришарский суд. Как подшучивал над Гнеем Арвиной и устраивал розыгрыши. Как верил, что Орда не двинется на Эдес.

Тиберий говорил о нем так много, что Луций уставал слушать. Тиберий ни разу не заговорил о своей сестре. Не говорил о Тале. Не говорил об исследованиях магии и Мертвой Земле.

Он вообще не говорил ничего, что стоило бы услышать.

Луций уперся локтями в колени и сплел пальцы, чтобы унять злую дрожь. Холод шел изнутри, по позвонкам, и сдавливал живот в медленном, тугом спазме.

— А второй раз?

— Что?

— Как ты погиб во второй раз, чтобы стать Аэдом? – повторил Луций. – Как разорвал тень?

— А, это… – Орхо небрежно указал на шрам на ребрах. – Меня сжег брат. Я думал, об этом ты и сам догадался.

— Судя по твоему рассказу, с ним у тебя была сплошная идиллия. Так почему…

Орхо выдохнул и закатил глаза.

— Тенхо объявил свои претензии на каганат еще до того, как тело отца успело остыть, – сказал он, не дав Луцию договорить. – Обзавелся каким-то таинственным соколом, сказал, что это посланный ему духами великий шаман, который поможет ему привести Тал к величию. Мать выступила против – от моего имени, как регент. Хотела продолжить курс отца. Ваши выборы, Эдера, в сравнении с талорскими – верх любезности. У нас вся предвыборная программа умещается в один пункт: убей соперника. Тенхо напал на нее. Я бросился ему наперерез. У него сильное пламя. Не такое, как у меня сейчас, разумеется, но… – Орхо прижал ладонь к шраму, – плоть выжигало начисто. Я увидел собственные ребра. Черные. Даже кровь испарилась. А потом… нет смысла объяснять, ты через это проходил. Я не знал, что делаю, когда впустил Первого. Хотел выжить, хотел остановить брата. Понял, что мне дают шанс и принял его. Правда, сознание от боли я все равно потерял.

Когда очнулся, я был уже в Истреде с матерью и с теми, кто пожелал мира, а не войны. Уж не знаю, как мать уговорила Тенхо позволить ей отступить с частью Орды, еще и с новорожденным проводником. Но он дал нам уйти.

Дальше помнить нечего. Ковыль, покушения, еще ковыль. Пока не пришел Милош – и не заявил, что станет моим соколом. Он обещал Таане научить меня контролировать Белое Пламя, обещал сделать меня… безопасным, – Орхо мрачно ухмыльнулся. – Получилось то, что получилось. Милош жизнь положил на то, чтобы не дать мне стать проводником. Айлан учил меня быть человеком. Никто из них не справился. Что еще тебя интересует?

В шатре стало тесно. Луций сидел, ссутулившись, будто ощущал над головой занесенный меч. Он заставил себя поднялся, силясь сбить оцепенение в теле. Броня давила на грудь. Уголек, отброшенный Орхо, тлел в углу, оставляя на ковре смоляную отметину. Луций подошел и придушил его носком сапога. Довольно пламени. Воздуха и так не хватало.