Книга Кровь Тала, страница 228 – Софья Шиманская

Луций стиснул зубы.

— Мне насрать на печенье, – процедил он. – Переходи к сути. Что там произошло?

Орхо оперся локтем на колено и несколько раз постучал пальцем по губам.

— Мор.

— Падение Тала?

— Я запомнил этот момент. Да, именно момент. Каждый в Тале почувствовал, что пришел Мор еще до того, как увидел Скверну. В тот день отец уехал куда-то с твоими родителями, а я остался с матерью. Таана учила меня читать. И вдруг это случилось. Сдавило виски – и тут же отпустило, как ударная волна. Я, кажется, разревелся, хотя к тому возрасту уже давно не плакал. В нашей семье слезы не поощрялись. Но Таана не рассердилась. Она тоже это почувствовала.

Отец вернулся через несколько дней. Знаешь, он был сложным. Отца ненавидели все: он был в ссоре с каждым нойоном и со всем Курултаем разом. Уживаться с ним могла только моя мать – и то потому, что у нее нрав был не лучше. Но никто ни разу не посягнул на его власть. Не потому, что боялись. Потому, что он был дельным. Как человек – тяжелый, неприятный, грубый. Как правитель – хладнокровный, прагматичный и ловкий. Старый Тал процветал под его рукой, и никто не готов был ее менять.

Представь теперь, насколько жутко было увидеть страх на лице такого человека.

Он велел Орде сниматься с места. Тал вышел войной на земли соседей. Все взрослые сражались: крестьянки рядом с нукерами, пираты рядом с нойонами. Детей отдали на попечение стариков. Я ехал в телеге с дряхлым соколом прежнего кагана, который неусыпно держал меня за шиворот и не давал сунуться в бойню.

Отец прошел через ближние к Талу народы, как нож сквозь масло. Война – очень простое дело, когда от нее зависит твое выживание, а не выгода. Нам не нужны были ни рабы, ни дань. Орда просто расчищала пространство для себя. Тыловые обозы въезжали в захваченные города, так перекопанные землетрясениями и заваленные трупами, что приходилось бросать телеги и идти пешком. Народ Эзмара отец вырезал подчистую. Седды нам покорились. Хаары бросили свои города и сами ушли кочевать. Только Шакран оказался хитрее: спрятался под протекцией Зена. А скалиться на ведьм каган не стал – ему все еще нужно было с кем-то торговать.

Мой отец был разумным человеком. Мор вынудил его начать войну, чтобы создать новый Тал. Он забрал ровно столько земли, сколько было нужно, чтобы его народ мог жить вольготно и есть досыта – и остановился. Новую ставку он устроил в Кильдигере. Не самое удобное место, зато знаковое: Кильдигер остался единственной провинцией Старого Тала, которую не поглотила Мертвая Земля.

Там мы смогли осесть.

Тогда я наконец снова увидел брата. Узнать его было сложно – не только из-за свежих шрамов, которые перекроили его лицо. Он изменился. Он превратился в варвара. Того самого, о которых так красочно пишут в Эдесе. Впрочем, тогда мне это даже нравилось. Он стал брать меня к нукерам, обещал научить сражаться и говорил, что мы вдвоем заставим весь север склониться перед Талом. Я верил ему. Все верили. И как было не верить – за несколько месяцев мы пронеслись как пожар по землям к северо-востоку от Сайрмора, не проиграв ни одной битвы. Каждый талорец познал вкус крови – и пристрастился. Никто, кроме отца, не видел причин останавливаться. Зазвучали старые легенды о народе, созданном Великими Духами, которому самой природой велено править остальными. Отец терял позиции. Тенхо набирал силу.