Книга Завораш. Разделение ангелов, страница 54 – Александр Галиновский

Как ни странно, среди разбойников не нашлось ни одного, кто сравнялся бы ростом с Энсадумом. Более того, похоже, все они были малорослыми, почти карликами. Сначала практику показалось, что он видит перед собой ватагу детей. Все носили какие-то лохмотья, напоминающие сильно потрепанные, порванные во многих местах накидки. Казалось, что одни и те же длинные лоскуты ткани просто обматывали вокруг тела, пока они не приобретали видимость одежды. У всех она была одинакового цвета – серо-коричневого, в цвет песка, и Энсадум предположил, что это часть маскировки. Лица эти люди тоже прятали под кусками материи. Оставалась лишь небольшая прорезь для обзора – узкая темная щель, в которой поблескивали глаза. Неизвестно почему, но Энсадум решил, что лица нападавших покрыты чем-то вроде краски,– уж слишком темными они казались.

Несмотря на малый рост разбойников, на их нелепые наряды и отсутствие у них оружия, он ощутил укол страха. Тем временем карлик, первым добравшийся до повозок, потянулся к идущему впереди гхуру – и внезапно получил от него удар.

Копыто зверя угодило несчастному в грудь с оглушительным хрустом. Удар отбросил его на добрых три сажени.

В это время с противоположной стороны объявился другой смельчак. Его рука потянулась к веревке, стягивающей несколько тюков, на которых расположился Энсадум. Недолго думая, практик ударил по этой руке. Гхуры продолжали идти, караван двигался вперед, и второй нападавший остался позади.

Впереди еще один карлик вскарабкался на тюки. Он принялся плясать и размахивать руками.

Еще один попытался взобраться по левую сторону от Энсадума, но сорвался и рухнул прямо под колеса повозки. Остальным похоже, не было никакого дела до того, что произошло с их товарищами. Пока танцующий карлик отвлекал внимание Энсадума, другие занялись веревками и узлами.

Очевидно, подобные грабежи случались регулярно и этот маршрут давно стал частью «охотничьих угодий» грабителей. Запрыгнув на повозку с тюками и захватив столько товара, сколько могло поместиться в руках, разбойники спрыгивали с повозки и тут же исчезали.

Ретировались они так же быстро, как и появились. Исчезла не только часть товара, но и цепочки следов, ведущих вниз,– их накрыло стремительно оседающим песком. Исчезло и тело несчастного, которому не повезло угодить под колеса. Энсадум был уверен, что сам он уйти не мог: бездыханный труп наверняка забрали товарищи.

Все прекратилось, но еще некоторое время практику не давали покоя бешено стучащее сердце и дрожь в конечностях.

Впервые Энсадум задумался о смерти еще в детстве. Отец показал ему мертвую птицу. Она лежала во дворе – просто комок перьев, ничего более. Это казалось Энсе противоестественным. Уже тогда он понимал, что любая смерть противоестественна по определению, но позднее, став практиком, осознал, что любая смерть несвоевременна, неожиданна и совсем необязательна.

И все же он привык к смерти. Любая гибель живого существа стала восприниматься как нечто обыденное. Даже вид мертвых тел со временем перестал пугать его. Возможно, он был готов к этой работе еще с детских времен – с тех самых пор, когда практик явился в их дом, чтобы забрать кровь брата.

Затем были Разрушение и новые смерти – гибель родителей.