Книга Завораш. Разделение ангелов, страница 52 – Александр Галиновский

Сунув руку в карман, Энсадум внезапно нащупал карточку с адресом. Картонка была влажной и все еще хранила тепло его тела.

Некоторое время он разглядывал листок. Чернила расплылись, но адрес все еще читался. Если задействовать фантазию, можно было предположить, что изображено и на схеме под ним: река и пустошь, на которой перекрестьем обозначен дом. Только сейчас Энсадум заметил под всем этим несколько слов, выведенных торопливой рукой: «Не задерживайся в Пустошах». Он прочел фразу несколько раз, а затем оглушительно рассмеялся. Смех прокатился по округе, напугав гхуров. Кто и когда сделал эту надпись, Энсадум не знал. Наверное, один из Распределителей – тех, кто выдает карточки.

Не прекращая смеяться, он разорвал карточку и швырнул обрывки на дорогу.

Немного покружив в воздухе, клочки бумаги упали на землю. Еще некоторое время они виднелись позади – крохотные белые лоскутки на фоне темной каменистой земли,– а затем исчезли.

Разрушение. Правильнее было бы называть его Выключением.

Новый мир, в отличие от мира старого, традиционного, был знаком не с одной технологической катастрофой. Фактически он говорил на их языке. Производство – загрязнение – уничтожение. Бесконечный цикл рождения, недолгого существования и неминуемой смерти, сопровождавший смену эпох – от промышленной революции и изобретения первых механизмов до их повсеместного внедрения.

Кураторы и практики выглядели на этом фоне словно шаманы прошлого или несведущие врачи из тех далеких времен, когда больным предпочитали делать кровопускания, а умирающим давали столько ртути, что и после кончины чувствовалось, как тяжелый ком перекатывается внутри тела. В мире дирижаблей, поездов и автомобилей никто не стал бы слушать мнимых мудрецов в капюшонах.

Разрушение все изменило. Технологии стали не просто бесполезными, они стали опасными. Никто и никогда не станет пользоваться механизмом, который может подвести в любой момент. Внезапно стали понятны несколько вещей: заворашцы слишком сильно зависели от своих механизмов, гораздо сильнее, чем соседи от своих традиций, за которые держались веками. Теперь те, кого ахеронцы презрительно называли дикарями, оказались на одном с ними уровне.

Так что же отличало одних от других? Техническое превосходство? Знания?

В первые дни Разрушения стало понятно, что куда более невежественны именно те, кто достиг большего,– число загадок перед ними было поистине неисчислимым. Как? Что? Почему? Обычные вопросы, на которых не было ответа. Как случилось так, что Разрушение стало возможным? Что произошло? Почему именно сейчас? И главный вопрос: что будет дальше?

Как ни странно, кураторы были едва ли не единственными, кто оказался в выигрыше. Даже такая простая вещь, как печатная книга, внезапно стала большой редкостью. Теперь все знания, накопленные после Разрушения, могли быть утрачены. Хотя все еще существовал способ фиксировать информацию (рукописи никто не отменял, чернила и перья по-прежнему были в избытке), не находилось надежного способа эти знания распространять. И главное, накапливать, как это было раньше: в виде тысяч пыльных томов, занимавших не один десяток полок.

Именно здесь пригодились умения кураторов. Вместо старых, отживших свое библиотек они создали новые. В этих хранилищах нашли место не только сами знания, но и их носители. Ибо, как сказали бы философы, творчество неотделимо от творца, создатель – от созидаемого.