Книга Завораш. Разделение ангелов, страница 100 – Александр Галиновский

Эти двое являли собой полную противоположность друг другу: коренастый и широкоплечий Анабас и тощий как жердь Сур; один большую часть времени молчит, погруженный в раздумья, другой никак не может наговориться; первый одевается просто – в обычную солдатскую униформу, включающую кожаный нагрудник и наручи, другой предпочитает шелк, парчу и золотые пряжки, пуговицы и люверсы ^[4].

Анабас открыл глаза, кивком поприветствовал Сура, затем сделал последний глоток и задумчиво покатал кофе на языке.

— Эй, торгаш,– сказал Сур,– налей-ка мне пива!

За этим последовал новый удар по столешнице. Стопки монет, которые каким-то чудом не обрушились при первом хлопке, пошатнулись, а затем рассыпались по прилавку серебряным водопадом.

— А,– махнул рукой Сур,– я и забыл, что здесь не наливают. Тем легче будет стереть эту дыру с лица земли. Несмотря на то что моему партнеру нравится твое пойло.

При слове «партнер» Анабас поморщился. Он не мог сказать, что его раздражало больше: то, что своим появлением напарник нарушил один из редких моментов, когда ему удавалось побыть наедине со своими мыслями, или то, как он назвал любимый напиток Анабаса. Пойло. То есть питье для скота. Можно подумать, что раз он употребляет подобные помои, то и сам недалеко ушел от животного.

— Сколько здесь монет? – не унимался Сур.– Что-то маловато. Когда я вошел, ты остановился на м… м… Пятидесяти?

— Господин… – Голос лавочника звучал так, словно на шею ему накинули удавку, которую тут же и затянули.

— Что?! Хочешь сказать, что я вру?!

— Господин, я вовсе не утверждаю…

Одним движением Анабас сгреб монеты со стола.

— Здесь все. Увидимся на следующей неделе, старик.

И, подхватив со спинки стула кожаную перевязь с пистолем, он направился к выходу.

— Посмотреть на тебя, так и не скажешь, что перед тобой человек, недавно положивший в карман сумму недельного заработка. Кстати, там и моя половина, помнишь?

Сур терпеливо дожидался, пока напарник отсчитает причитающуюся ему часть денег.

— Мог бы и подыграть, знаешь? Несколько лишних монет не помешают.

В ответ Анабас лишь пожал плечами. Он смотрел на воду канала, напоминающую цветом свежесваренный кофе, ощущая, как заворочался змей в желудке.

День только начинался. Солнце вставало над крышами домов, превращая город в поле боя, где свет противостоит тени, а солнечное тепло понемногу вытесняет ночную прохладу.

Что произошло в городе, пока все спали?

Крепко ухватившись за поручни, Анабас втянул полную грудь воздуха и медленно выдохнул.

Напарник хлопнул его по необъятной спине:

— Еще один великолепный день в славной городской страже, так?

Что не удивительно, настроения это Анабасу не улучшило.

Они свернули в сторону храмового квартала.

Монеты приятно оттягивали карман, Сур насвистывал веселый мотивчик, но настроение у Анабаса так и не исправилось. Словно плюнули в утренний кофе, размышлял он.

И дело вовсе не в том, что кофе был дрянным. Нет. Напротив, он был великолепным. И именно это беспокоило Анабаса. Почему – он и сам не мог сказать.

По пути им встретились несколько служителей Всевоплощенного. Монахи прошли мимо, даже не взглянув в их сторону.

Интересно, какой жизнью они живут? Одеваются во все черное, отходят ко сну с закатом солнца, а просыпаются на рассвете, питаются выращенными на собственном огороде овощами. Внезапно тучный стражник вспомнил, как мать хотела отдать его в обучение монахам, а он не стал слушать, бросил все и ушел в городскую стражу.