Книга Завораш. Разделение ангелов, страница 103 – Александр Галиновский

Анабас как раз подумал, что никогда не встречал настоящего практика, не говоря уже о кураторах, когда впереди показалась процессия из десятка женщин. В руках у всех без исключения было по небольшому свертку. Только спустя некоторое время Анабас понял, что каждый сверток – это ребенок, завернутый в ткань. Он сказал об этом Суру.

Тот отмахнулся:

— Обряд посвящения Всевоплощенному. Все равно что воровать у спящего.

— Что ты имеешь в виду?

— А то, что ни у того, ни у другого нет выбора. Посвящать душу ребенка Богу в младенчестве – это все равно что обчистить карманы дрыхнущего пьянчуги. Как будто кто-то пришел и забрал то, что ему не принадлежит.

Женщины поднялись по ступеням храма. У дверей их встретили те монахи, которых недавно видели Анабас с Суром. Поочередно каждый из них принял у матери ее дитя. Несколько малышей принялись тут же кричать и извиваться в своих тесных коконах, и Анабас подумал, что их пеленают так крепко вовсе не случайно.

Напарники двинулись дальше, на этот раз по улице Литейщиков. Здания здесь были не такими высокими, зато между ними, словно поток невидимой реки, плыл жар. Пахло разгоряченным металлом и потом: мастерские здесь работали днем и ночью. Колокола на звоннице храма позади них тоже были изготовлены в здешних цехах, как и пуговицы на тех мундирах, что носили Анабас с Суром.

Как известно, мотивом для убийства могут служить три вещи: ненависть, ревность и жажда наживы. Третье отметалось сразу, поскольку последнего несчастного не ограбили, хотя у убийцы было достаточно времени, чтобы орудовать ножом после смерти жертвы.

В других случаях наверняка потрудились уличные бродяги, которые не брезговали даже обувью мертвецов. Существовали прачки, занимавшиеся стиркой одежды, снятой с трупов. После того как они делали свою работу, портнихи латали дыры, пришивали пуговицы, подгоняли вещи под размеры нового владельца.

На ревность тоже было мало похоже. Убийства выглядели спланированными и, очевидно, совершались с холодным рассудком. А наличие разнообразных инструментов говорило, что злодей отправлялся на преступление хорошо подготовленным. Например, в одном из случаев он использовал длинный нож – только так можно объяснить, почему у одной из жертв кончик лезвия вышел с обратной стороны,– и в то же время применил что-то вроде короткого скальпеля или небольшого лезвия, чтобы аккуратно изъять глазные яблоки.

В первую неделю они с напарником сбились с ног, обходя одного лекаря за другим. В число первых подозреваемых попали те, кто имел дело непосредственно с кровью и человеческим телом. Самопровозглашенные хирурги, занимавшиеся по большей части удалением фурункулов, зубодеры, костоправы. Заглядывали в том числе и в брадобрейни, ведь там тоже имеют дело с бритвами.

После того как с врачевателями и парикмахерами было покончено, настал черед мясницких лавок и кожевенных мастерских. По мнению Сура, мясники неплохо разбирались в анатомии, а у всех жертв были изъяты какие-то части тела. То же самое касалось и кожевенников: чтобы снять с животного шкуру и выделать ее, необходимо иметь самые обширные знания.

Затем настал черед оружейников – от крупных до самых мелких. Судя по всему, убийца использовал богатый арсенал оружия, часть которого вполне могла быть изготовлена на заказ. Проверили даже уличных точильщиков ножей, но их клиентами в основном были солдаты, такие же, как Анабас с Суром.