Книга Завораш. Разделение ангелов, страница 97 – Александр Галиновский

он почувствовал характерный запах. Телобан догадался, что перед ним часть канализационной системы дома.

Спустя какое-то время он обнаружил тоннель, пол которого шел под уклон. На стенах виднелись какие-то надписи, по большей части неразборчивые, и Телобан предположил, что здание над ним возведено на останках более древней постройки.

Символы были незнакомыми, и Телобан уже не впервые за сегодня ощутил себя ребенком, внезапно попавшим в сложный и непонятный мир взрослых. Для него это было вдвойне неприятным чувством. Во-первых, он не любил вспоминать детство, полное боли и унижений, самым ярким впечатлением от которого стало прикосновение к веревке в Дымном квартале, во-вторых, Телобан не любил чувствовать себя одураченным.

Шагая по этому коридору, он пришел к выводу, что тот располагается гораздо ниже уровня кухни и, возможно, ниже самих катакомб.

И вот он добрался до двери в конце коридора. Дверь была массивной, тяжелой и отливала багрянцем.

Подходя ближе, Телобан уже знал, что ничто не заставит его повернуть назад и отказаться от мысли заглянуть за эту дверь. Теперь он чувствовал то же самое, что и тогда, когда перелистывал хрупкие страницы своей Книги. Нечто важное скрывалось за этой дверью, некая тайна. И тут Телобан неожиданно подумал, что, возможно, это и есть то, что он искал все время с момента прибытия в Завораш. Он осторожно толкнул дверь.

Закованный в цепи человек смотрел прямо на него. С мрачным спокойствием тот наблюдал, как Телобан приближается. За спиной человека находились странные стеклянные трубки, по которым текла жидкость. Гудели насосы. Однако не это поразило Телобана больше всего.

Крылья. У человека были крылья. И шрамы. Телобан замечал такие вещи.

Шрамов было огромное число, и многие из них выглядели достаточно глубокими. Если все они были нанесены одновременно, оставалось лишь удивляться, как получивший такие ранения не скончался от кровопотери.

Какому же узнику его тюремщик захочет сохранить жизнь? Наверняка самому ценному.

Оглядевшись по сторонам, Телобан обнаружил в стенах высоко под потолком множество узких окон.

— О, да, нас слушают,– произнес узник. Голос его был скрипучим, слова ломались в рту, как битое стекло.– Не видят, но прекрасно слышат. Можно подумать, что те, кто это делает, сейчас гадают, кто же вошел в мою крипту. Это не так. Их задача – слушать и записывать. Не делать выводы.

— Тогда кто же их делает?

Узник лишь покачал головой.

Приблизившись, Телобан обошел конструкцию сначала с одной, затем с другой стороны. Трубки уходили в едва ощутимо вибрировавший пол. Кто-то очень потрудился, сооружая все это. Что такого важного мог сообщить узник, чтобы каждое его слово стоило ловить и записывать?

Вопросы. Не об этих ли вопросах говорилось чуть ранее?

Телобан поймал себя на мысли, что размышляет над сказанным. Возможно, их действительно подслушивают, но что с того? Его проявление не раскрывает ни того, кто он на самом деле, ни его истинных целей. Он может исчезнуть в любой момент – так же легко, как проник сюда. И не важно, скольких ему придется для этого убить.

Будто уловив ход его мыслей, крылатый улыбнулся.

— Нет, этого не произойдет,– сказал он.

Пустые слова.

Телобан подступил ближе, точно для удара, но так и не смог его нанести. В замешательстве он опустил руку, кулак сам собой разжался.