Книга Нефритовая лиса, страница 99 – Крис Велрайт

— Ради твоего брата, — спокойно поправила её Тай Дзяо. — И ты должна быть готова пожертвовать всем, что способна дать семье. Такова роль женщины.

— А роль матери? — голос её сорвался. — Ты хоть когда-нибудь… хоть на миг… любила меня?

Тай Дзяо молчала. Она подошла к сундуку, достала жертвенную миску и благовония.

— Возьми, — приказала она, протягивая. — Успокой духов, что следуют за тобой.

Ицин не взяла. Она молча смотрела.

— Мне это не нужно. — Она сделала шаг назад. — А знаешь, мама, если бы я верила во всю эту чушь с духами и проклятиями, то решила бы, что это ты виновата в том, что Чжэнь так поступил с дочерью министра. Ведь для твоего будущего сына я должна стать разменной монетой, а Чжэнь — препятствие.

Тай Дзяо резко подняла голову.

— Если ты вымолила у духов меня, а следом получила сына, то, может быть, ты уговорила своих духов затуманить разум Чжэня и заставить так поступить? Тебе было бы выгодно, чтобы старший сын в нашей семье сидел за решёткой. Только духи решили позабавиться над тобой. Что-то пошло не так, и теперь нас преследуют беды. Если кто тут и приносит проклятия в нашу семью, то только ты!

Тай Дзяо молча взяла благовония, зажгла их и начала тихо молиться. Как будто с ней говорила не дочь, а злобный дух, которого следовало изгнать.

— Ты меченая духами, — прошептала она, не поднимая глаз. — Теперь я начинаю понимать, о чём предупреждала шаманка.

Ицин поняла, что с матерью бесполезно что-либо обсуждать. Её вера была сильнее любых доводов. И, возможно, сильнее любви.

Наконец наступило утро, когда корабль добрался до берегов Тивии. Первые солнечные лучи лишь коснулись горизонта, когда впередсмотрящий с мачты прокричал:

— Земля! Берег!

Сонные, измученные лица начали показываться из люков и кают. На палубе воцарилось особенное напряжение — смесь облегчения, усталости и ожидания.

Море утихло окончательно, и его гладкая поверхность отражала небо, словно зеркало. На горизонте, за тонкой полосой тумана, начали вырисовываться зелёные холмы, здания с черепичными крышами и тонкие, как иглы, башни порта.

Корабль медленно маневрировал к пристани.Слышался глухой стук, скрип дерева, крики матросов, отдающих команды:

— Поднять парус!

— Готовьте якорь!

— Верёвки — к причалу!

Береговая команда уже ждала. На причале стояли носильщики, местные чиновники и несколько повозок с навесами.

Как только якорь с лязгом опустился в воду, корабль мягко ударился о бамбуковые отбойники пристани, и настал момент пересечения границы — выйти с судна на тивийскую землю.

Матросы первым делом принялись спускать трапы, проверять крепления, готовить канаты. Потом началась погрузка багажа. Те самые сундуки, что так бережно проверяли и переписывали, теперь поднимались с нижних палуб, выкатывались на палубу и по одному спускались на берег. Некоторые коробки — особенно с тканями и книгами — обернули дополнительно масляной тканью.

На палубе шла размеренная, но напряжённая работа: слуги выстраивали ряды вещей, писец держал под рукой списки, отметки ставились чётко, без промедления.

— Сундук госпожи Ицин — цел.

— Документы отца госпожи — сохранены, но часть промокла. Указать!

— Пакеты с сушёными травами — пересмотреть. Пахнет сыростью.

Слуги семьи собирали вещи в отведённом углу палубы, куда уже подкатили повозки.