Книга Нефритовая лиса, страница 90 – Крис Велрайт

— Ты не спишь? — спросил он, не оборачиваясь.

— Слишком много шума, — тихо ответила она. — И мыслей.

— Да, мыслей нынче у всех хватает.

Они стояли в молчании — и это молчание было почти спокойным. Впервые за долгое время. Ицин не знала, будет ли у них разговор. Но он не прогнал её. И этого было достаточно.

— Мы много потеряли? — неуверенно спросила Ицин.

Глаза её сами собой блуждали по палубе, по лицам матросов, по разложенным вдоль борта сундукам.

Из-за угла раздался знакомый, неприятный голос.

— О, мои ларцы! Моя шкатулка! Кто касался моих вещей⁈ — стонала наложница Фань, подбегая к ряду ящиков и охая так, словно её саму только что выбросили из трюма.

Служанка поспешно следовала за ней, пытаясь удержать подол платья хозяйки и не попасть под горячую руку.

Ицин оглянулась по сторонам.

Чжэня не было видно.

Наверное, прячется где-то в тени, как и полагается всем чудовищам, подумала она, и неожиданная усмешка мелькнула на её лице.

Для неё он действительно превратился в монстра из ночных кошмаров —

жестокого и опасного.

— Многое было повреждено, — наконец вздохнул отец.

Он говорил спокойно, почти отстранённо, будто уже мысленно отпустил утраченные вещи.

— Книги, ценные бумаги, картины, ткани… Этого уже не вернуть.

— Но как так получилось? — удивлённо переспросила Ицин, глядя на открытую дверь люка в трюм, где матросы всё ещё выгружали уцелевшее.

— Капитан сказал, что один из ящиков не выдержал качки. Отвязался, ударил по двери трюма и покорёжил её. Остальное сделали волны, накатывавшие на борт.

Он повернулся к ней,и в его голосе, неожиданно, прозвучала мягкость:

— Но не переживай. Твоё приданое уцелело.

Эта фраза ударила по ней неожиданно больно. Ицин почувствовала, как внутри всё съёживается. Она не хотела этого приданого. Не хотела сундуков, одежды, украшений.

Не хотела ничего, что могло бы стать даром для чужого, выбранного не ею жениха.

— Если мы так много потеряли… — медленно начала она, — То, может, разумнее отказаться от свадьбы?

Отец вздохнул.

Долгий, усталый, тяжёлый вздох, словно этот разговор был камнем, лежащим у него на груди слишком долго. Он посмотрел на неё, и в его взгляде было не раздражение, а скорее изнеможение.

— Ты снова об этом? — проговорил он. — Ицин… сейчас не время для упрямства.

— Выслушай меня, пожалуйста. Я знаю, что разочаровала тебя, — начала Ицин, ощущая, как слова дрожат на губах.

Она увидела, как усталый взгляд отца скользнул в сторону, и, испугавшись, что он вновь отмахнётся, заговорила быстрее:

— Просто поверь, что во всём случившемся не было злого умысла. И не всё — моя вина. Я не стану оправдываться, раз ты не готов слушать, но… я могу предложить, как нам справиться с бедой.

Отец поднял брови, изумлённо глядя на неё.

Она уловила в этом взгляде не только удивление, но и тень интереса — и это дало ей храбрость продолжить.

— Благодаря вам с матерью, — тихо, но с уверенностью сказала Ицин, — я умею читать и считать не хуже любого мужчины. Я быстро учусь, ты сам это знаешь. Я могла бы заниматься описью вещей, помогать с хозяйством, с торговлей…

Отец поднял руку, давая понять, что она должна замолчать.

— Я знаю, что ты не глупая, Ицин, — произнёс он. — Ты действительно могла бы дать фору многим мужчинам, если бы начала обучение в торговом ремесле. Но ты — женщина.