Книга Утерянный жемчуг, страница 95 – Крис Велрайт

Сначала Лиджу откровенно странно вел дело, давая Мэйлинь указания, противоречившие друг другу. Потом оказалось, что даже его угрозы – не настоящие. Он просто не знал, как заставить ее делать то, что ему нужно, и самое главное так, чтобы не выдать себя самого. Попутно он вносил смятение в ее сердце, но тут, допустим, не его вина. Теперь же он втянул ее в совсем скверную историю, из которой, кажется, живым им уже не выйти. А еще у нее в груди засели одновременно два чувства: разочарование от того, каким неприятным человеком оказался Лиджу, и притяжение к нему.

Когда Сианг сказал контрабандисту, что Лиджу – линши, тот вывел всех троих на улицу и сопроводил на корабль. Сианга отправили в каюту, в то время как их двоих заточили в трюм вместе с другими беглецами. В том, что от них потом решат избавиться посреди пути, Мэйлинь не сомневалась. Отпираться и доказывать, что она не с Лиджу, тоже бессмысленно: они полдня под ручку ходили у всех на виду. Оставалось надеяться только на волю богов.

Они сидели в углу, под решеткой трюма, и Мэйлинь видела, как на темном небе облака застилают звезды и луну, отчего света было совсем мало. Лиджу пошевелился, случайно задев Мэйлинь плечом, и она отдернула руку так, словно коснулась раскаленного чана.

Променять собственного родственника на власть и должность, думала она, вот уж действительно истинный синторец! Как бы она ни презирала собственного брата, все равно никогда бы не сдала того плохим людям. Сианг ужасно обращался с Лиджу в детстве, но разве все обиды не позади? Или, может, Лиджу всю жизнь ждал подходящего момента, чтобы расплатиться с братом? Можно ли так кого-то ненавидеть?

— Когда мы отплывем, – тихо сказал Лиджу, – я попробую добраться до замка на решетке и открыть его. У меня остался небольшой нож в сапоге. Выберемся на палубу и…

— И что потом? – внезапно громко ответила Мэйлинь. – Ты попытаешься снова убить собственного брата?!

Лиджу дернулся, как от пощечины, но промолчал.

Мэйлинь развернулась к нему. Страх и волнение от того, что они заперты и ждут своей смерти, переросли в злость, которая нашла свою цель. В конце концов, это Лиджу был виноват во всем, что с ней случилось, и это он – подлый и изворотливый хайшан, готовый загубить всех вокруг ради того, чтобы считаться синторцем.

— Я не понимаю, – покачала головой Мэйлинь, – просто не понимаю тебя. Как можно так относиться к людям? Ну ладно еще ко мне, но к своему брату, к старшему брату! Ты действительно хайшан: у мурен вся жизнь не в сердце, а в их хвосте.

— Это как?

Она хотела было выругаться на него на сэянском языке, но увидела, каким растерянным был Лиджу. Он счищал ногтем пятнышко с рукава так, словно избавься от него – и все встанет на свои места.

Мэйлинь вздохнула, осознав, что не в силах оторвать от него взгляд. Кажется, ей потребуется нечто больше, чем разочарование, для того, чтобы выкорчевать из груди эти чувства. Конечно, если у нее для этого еще будет время.

— Если мурене отрезать хвост, – пояснила Мэйлинь, – то она вмиг умрет, как если бы человеку пронзили сердце.

— Прости меня, – внезапно произнес Лиджу.

Он посмотрел Мэйлинь в глаза, после чего резко отвел их в сторону.

— Я не желал, чтобы так получилось. – Он замолчал, словно набирался сил, чтобы продолжить. – Я не хотел убить брата. Просто намеревался его немного припугнуть или оглушить, но не убивать. И я не понимаю почему, но мне важно, чтобы ты знала: я все это делал не из-за того, что могу потерять симпатию принца, а чтобы вернуть Сианга. Я просто не хотел его терять.