Книга Лис и Теа. Роквью, страница 115 – Яна Гаврилова

Когда отцу вводят последнюю инъекцию, я все еще пою.

Проходит около шести минут, прежде чем сердце моего отца перестает биться.

А что касается моего?

Оно по – прежнему остается разбитым.

Алистер

Словно ошпаренный я вылетаю из зала исполнения наказания за несколько минут до того, как этот подонок сделает свой последний вдох.

У меня внутри все болит. Я больше не могу этого выносить.

Я был готов ко многому, но то, что девушка, которая два дня назад провела ночь в моей постели окажется дочерью человека, отнявшего у меня мать совершенно точно не входило в этот чертов список.

У меня было столько вопросов, на которые я не находил ответа.

Почему у нее другая фамилия? Знала ли она, когда мы встретились, чей я сын? И если знала почему не рассказала раньше?

Я зол, подавлен и разбит. Мне хочется разбить кому – нибудь лицо, а лучше оказаться в другой реальности, где этого всего дерьма просто не существует.

Меня радует лишь одно.

Джон Ламберт мертв.

Я понимаю это по, раздавшимся из зала казни, радостным аплодисментам.

На самом деле это так ужасно. Теперь я даже не знаю в чем нуждаюсь. Я все еще продолжаю существовать в той реальности, где мне хочется усадить Тею себе на колени, крепко обнять и уткнуться в ее волосы.

Но ее там нет. Она находится прямо за дверью, наблюдая как тело ее отца покидает жизнь.

И она поет.

Черт возьми, когда он попросил ее спеть, меня едва не хватил удар. Это было слишком. Он не имел права просить о таком.

— Твою мать, – рычу я, пинком опрокидывая мусорный контейнер. Я упираюсь головой в прохладную стену, пытаясь привести в порядок дыхание. Мне нужно как можно скорее убраться отсюда.

Я пошел в сторону выхода, нашаривая в кармане брюк пачку сигарет. На улице бушевал ливень, похожий на тот, что был в тот вечер, когда Люси Ламберт пропала.

Ну что за долбанные проделки судьбы?

Слышишь, Бог?!

Почему я не испытываю облегчения?

Зачем ты привел ее в мою жизнь?

Чтобы снова причинить мне боль?

Я стоял под дождем, вглядываясь в затянутое тучами небо и пытался найти ответ. Бабушка Хлоя любила Бога. Она говорила, что он ничего не делает просто так. Она утверждала, что именно он помог ей справиться с потерей, но почему – то никогда не говорила, что именно он заставил ее страдать.

Вымокший насквозь, я пришел в себя, когда мне на плечо легла тяжелая рука. Обернувшись, я увидел, что это был дедушка Александр.

— Пойдем, сынок, – произнес он, – Все закончилось.

Картер и бабушка Хлоя тоже были здесь. На лице бабушки читалось неподдельное замешательство. Но радовало хотя бы то, что она больше не плакала.

Мой друг же был в нескрываемом шоке.

— Определенно, это тот опыт, который я не захочу передать своим детям, – говорит он, когда мы оказываемся в моей машине. На этот раз место водителя занимает Картер.

Бабушка берет дедушку под руку и укладывает голову ему на плечо.

— Я думала, что мне станет легче, но могу с уверенностью сказать, что ошибалась.

Я сижу, отвернувшись к окну и чувствую на себе взгляд Картера, который негромко включает радио.

— Смею предположить, что ты не ожидал увидеть здесь Тею?

Все на, что мне хватает сил, это беспомощно покачать головой.

— Хорошо, обсудим это позже, – друг поворачивается к моим старикам, – Эй, не хотите сегодня переночевать у нас? Закажем пиццу, выпьем по бокальчику вина. Я знаю, вы любите хороший «Рислинг». Думаю, мы сможем это устроить.